«

»

Июн 01 2014

Распечатать Запись

Советская политика в отношении китайских мигрантов в 1920-е гг. * Статья

О. В. Залесская


Залесская Ольга Владимировна — кандидат исторических наук, заведующая кафедрой китаеведения Благовещенского государственного педагогического университета.


Вопросы истории,  № 1, Январь  2009, C. 137-141


В советском государстве в общность национальных меньшинств включали и китайских мигрантов, которые после Октября 1917 г. оставались на территории России. Их роль в экономике страны (в особенности ее дальневосточных территорий), влияние на ее политику в отношении Китая, сложившееся историческое взаимодействие населения приграничных регионов двух государств — все это способствовало дальнейшей интеграции китайских мигрантов в жизнь советской России и признанию их равноправным национальным образованием на ее территории.

Российская государственная политика в отношении китайских мигрантов претерпела существенные изменения уже после Февраля 1917 года. Временное правительство заявило о готовности улучшить положение китайских рабочих в России и содействовать их репатриации (в 1917 г., по китайским данным, в России насчитывалось около 100 тыс. китайских рабочих)1. В этих целях были созданы специальные органы: Особое междуведомственное совещание и Особый комитет. Временное правительство разрешило китайскому посольству посылать своих представителей (в сопровождении российских чиновников) в места сосредоточения китайских рабочих, предоставило льготы китайским рабочим для проезда на родину по железной дороге вплоть до выдачи бесплатных билетов. До сентября 1917 г. тысяча китайских рабочих смогла вернуться домой2.

После октябрьской революции 1917 г., несмотря на кардинально изменившуюся политическую и экономическую ситуацию в стране, правительство РСФСР продолжило эвакуацию китайских рабочих. До начала чехословацкого восстания в Сибири в мае 1918 г. на родину вернулись более 40 тыс. китайцев. После блокады Транссибирской магистрали пекинское правительство начало переговоры о репатриации китайских рабочих с омским правительством А. В. Колчака, которое согласилось на их эвакуацию с одним условием: после объединения России под властью Верховного правительства. Пекин приступил к проверке сведений о численности, проблемах и занятиях китайских мигрантов, оставшихся на территории России. В районах и областях, где действовали советские властные органы, китайским рабочим оказывалась посильная помощь в устройстве на работу. Китайские наблюдатели отмечали, что «облегчение участи китайских рабочих совпало с моментом установления в России советской власти, взявшей на себя защиту интересов рабочих, независимо от принадлежности их к той или другой национальности»3.

В марте 1918 г. Наркомат юстиции издал постановление о защите прав китайцев на территории страны. В письме НКИД от 4 декабря 1918 г., адресованном ВЧК, совдепам и местным ЧК, указывалось, что «китайские и других восточных стран граждане в России отнюдь не могут быть причисляемы к буржуазным классам и считаться, хотя бы в малой степени, ответственными за политику своих продажных правительств». В письме также подчеркивалась необходимость «крайне осторожного отношения к многочисленным гражданам восточных стран в России». Все китайцы, независимо от их имущественного положения, были уравнены в правах с остальными иностранцами4.

Серьезное внимание проблемам китайских рабочих-мигрантов уделял созданный в апреле 1917 г. в Петрограде Союз китайских граждан в России. Китайское правительство выделило Союзу 100 тыс. даянов на нужды китайских рабочих, советское правительство — 3 тыс. рублей. Начиная с весны 1918 г., руководитель Союза, выпускник Петербургского университета, преподаватель математики в реальном училище Лю Цзэжун получил право выдачи китайским рабочим продовольственных карточек, а также направлять представителей в суды, где слушались дела китайских рабочих. В декабре 1918 г. Союз китайских граждан в России был преобразован в Союз китайских рабочих (СКР), которому советское правительство всячески способствовало. Союз китайских рабочих в России ставил своей задачей организацию китайских трудящихся вместе с русскими рабочими для борьбы против контрреволюции и интервенции. Под руководством Союза, в котором насчитывалось 60 тыс. китайских трудящихся, организовывались кассы взаимопомощи, создавались школы политграмоты, читались лекции, была создана коммунистическая ячейка. В начале 1919 г. часть членов Союза была направлена в Северо-Восточный Китай для «пропаганды идей революции». В марте того же года еще 300 членов Союза были готовы начать революционную работу в Китае, установив связь с Сунь Ятсеном и другими революционными деятелями в Южном Китае5. «Союз китайских рабочих с самого начала служил советской дипломатии», — отмечает китайский историк Ли Юйчжэнь6. Он финансировался НКИДом, который выдал его руководителю — Лю Цзэжуну — мандат на охрану интересов китайских граждан в России. В интересах китайских мигрантов Лю Цзэжун мог связываться с любыми учреждениями и организациями советского государства. 19 ноября 1919 г. В. И. Ленин, встречаясь с Лю Цзэжуном, приписал на мандате просьбу об оказании «тов. Лю Шаочжоу (Лю Цзэжуну. — О. З.) всяческой помощи»7.

Однако СКР не мог решить вопроса о возмещении китайским мигрантам убытков, понесенных ими в ходе революционных преобразований и гражданской войны в России. Девальвация рубля, трудовые повинности, введение новых налогов — все это вынуждало китайских торговцев сворачивать бизнес в России и возвращаться на родину. По данным СКР, к середине 1920 г. через Ургу и Кяхту из России выехало 5000 китайских купцов и предпринимателей8. Китайское правительство неоднократно поднимало перед советским руководством вопрос о компенсациях китайским мигрантам. 11 марта 1926 г. в рамках советско-китайской конференции состоялось совещание, на котором китайская делегация озвучила сумму требуемой компенсации — 3 млрд. 400 тыс. руб. По их словам, она складывалась из расходов китайского правительства в России во время гражданской войны и из убытков, понесенных китайскими коммерсантами9. Советская сторона отказалась выплачивать требуемую компенсацию.

После III съезда Союза китайских рабочих, состоявшегося 22 — 24 июня 1920 г. в Москве, 25 июня того же года было создано Центральное организационное бюро (ЦОБ) китайских коммунистов в России, которое проводило агитационную и пропагандистскую работу среди живших в России китайских рабочих10.

Следует отметить, что пекинское правительство всегда выступало против участия в какой-либо форме китайских мигрантов в революции и гражданской войне на территории России и развертывания среди них коммунистической пропаганды. Это было вызвано, в том числе, и опасениями проникновения в Китай идей «коммунистического экстремизма». Поэтому Пекин усилил охрану границы, ужесточил цензурный контроль и активизировал агентурную работу, особенно в приграничных провинциях11.

Не ограничившись созданием СКР и ЦОБа, в 1920 г. при отделе международной пропаганды среди народностей Востока Центрального бюро мусульманских организаций РКП(б) была сформирована китайская секция; для подготовки партийных работников из числа китайских коммунистов при ЦОБ в Москве была организована Центральная партийная школа, шестимесячные и одногодичные просветительные курсы; на местах создавались организационные бюро из 3-х человек, работавшие в тесном контакте с местными партийными комитетами; при Дальбюро ЦК РКП(б) было сформировано Организационное бюро китайских коммунистов, председателем которого был один из организаторов ЦОБа Чжао Юнлу, секретарем — Лян Кун12.

Для развития мирового революционного процесса, по мнению вождей большевизма, необходимо было распространение революционной идеологии среди различных национальных групп, проживавших в советском государстве — в будущем им отводилась роль активных участников национально-революционных движений в разных странах мира. Перспективной в этом отношении национальной группой советское руководство считало и китайских рабочих на территории России. Так, в уставе Оргбюро китайских коммунистов говорилось: «Китайские коммунисты считают своей прямой обязанностью перед пролетариатом всех стран проведение социальной революции в Китае и организацию рабочего класса Китая». Коммунистическим бюро в Китае предписывалось, согласно этому уставу, «при всяком удобном случае» связываться с Центральным бюро китайских коммунистов в Москве. В 1920 г. ЦОБ направило в Китай около десятка коммунистов-китайцев для налаживания контактов с революционными организациями Китая13.

Поражение революционных движений в Германии и Венгрии заставило лидеров Коминтерна и советского государства обратиться к идее «революционизации» Востока14. 14 декабря 1919 г. решением Бюро исполнительного комитета коммунистического интернационала (ИККИ) был создан Восточный отдел. К 1923 г. в нем функционировали три секции: Ближнего Востока, Среднего Востока и Дальнего Востока. Последняя была тесно связана с советскими органами на Дальнем Востоке, обмениваясь информацией о ходе подготовки национальных революций в Японии, Корее и Китае15. 16 августа 1920 г. Сиббюро ЦК РКП(б) были утверждены тезисы В. Д. Виленского16 о работе коммунистов в странах Дальнего Востока. Среди основных целей — содействие развитию комячеек и компартий в Китае, регулярная отправка в Китай литературы, издающейся в Советской России. Восточная зарубежная работа финансировалась валютными резервами17. Первые коммунистические кружки в Китае (в Шанхае, Пекине, Кантоне, Ухани, Чанше, Цзинани) были созданы при непосредственном участии (и финансовой помощи) Коминтерна. Для этой цели в апреле 1920 г. инотделом Владивостокского отделения Дальбюро ЦК РКП(б) в Китай была направлена группа во главе с Г. Н. Войтинским18, которая встретилась в Пекине с одним из первых китайских коммунистов Ли Дачжао19, а в Шанхае с лидером китайского коммунистического движения Чэнь Дусю для уточнения деталей совместной работы20. В августе 1920 г. в Иркутске начала функционировать секция Восточных народов при Сиббюро ЦК РКП(б). В задачи китайского отдела секции входила коммунистическая работа как в Китае, так и среди китайцев, живущих в России. Было положено начало поездкам курьеров отдела в Китай, которые перевозили литературу и материальные ценности. Заведующим китайским отделом был назначен М. Абрамсон. К 1922 г. секция была преобразована в Дальневосточный секретариат ИККИ, который состоял из президиума, 4 секций (монголо-тибетской, китайской, корейской, японской), отделов и подотделов с общим штатным составом более 100 человек21.

Острая необходимость в политически грамотных китайцах, японцах, корейцах ощущалась и в связи с потребностями агентурно-разведывательной работы. Например, Регистрационный отдел Восточно-Сибирского военного округа в письме от 23 мая 1920 г. обращался к секретарю Сиббюро ЦК РКП(б) Д. К. Гончаровой с просьбой оказать помощь в укомплектовании зарубежной разведки, так как «…здесь, в Иркутске, указанных национальностей товарищи мало дисциплинированы в партийном смысле, …на днях даже распущена китайская секция, и надежных, дельных найти невозможно»22.

Трудности в подборе подходящих кадров среди китайских революционно настроенных мигрантов подтолкнули советское руководство к созданию специального учебного заведения для обучения зарубежных революционеров основам революционной борьбы. В 1921 г. был организован Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), получивший в 1923 г. имя И. В. Сталина. Во второй половине 1921 г. в нем обучалось 35 студентов из Китая, в начале 1924 г. — 51, в апреле 1925 г. — 11223. Летом 1922 г. отделение КУТВ для представителей народов Дальнего Востока, включая и китайцев, было открыто в Иркутске, а сам университет просуществовал до 1930 года. Исключительно для подготовки китайских революционеров в 1925 — 1930 гг. в Москве функционировал Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена (УТК), переименованный в 1928 г. в Коммунистический университет трудящихся Китая (КУТК), а в 1929 г. — в Коммунистический университет трудящихся-китайцев. На 1924/25 учебный год университету было выделено 730 тыс. руб., на 1925/26 — 760 тыс. рублей24. В 1926/27 учебном году в нем обучалось 507 студентов. В общей сложности курс обучения в УТК-КУТК прошли около 1600 китайцев, не менее 500 человек — в КУТВ. Также для китайских революционеров был открыт прием в Военную академию им. М. В. Фрунзе, Военно-политическую академию им. Н. Г. Толмачева, Высшую артиллерийскую школу, Летную военно-теоретическую школу, Международную ленинскую школу и Центральную комсомольскую школу25.

Таким образом, политика советского государства в отношении китайских мигрантов в 1920-х гг. строилась в соответствии с програмными установками партии, предполагавшими в перспективе использование «революционизированных» китайских мигрантов в деле осуществления социалистических преобразований на Дальнем Востоке. Для достижения этой цели использовались разнообразные пути и методы формирования интернационального сознания китайских трудящихся в соответствии с установкой «национальные особенности — рецидив прошлого». Учет конкретных интересов китайских подданных на территории Советской России и защита их прав рассматривались как этап в процессе приобщения китайских мигрантов к революционным преобразованиям в России и дальнейшего интернационалистического воспитания.

Примечания

1. ЦЗЯГУ Ли. Чжун-Су гуаньси (Китайско-советские отношения) (1917 — 1926). Пекин. 1996, с. 204.

2. ЛАРИН А. Г. Китайцы в России вчера и сегодня: исторический очерк. М. 2003, с. 71.

3. Там же, с. 74 — 75.

4. Там же, с. 99.

5. Во дан ляоцзе Макэсычжуи дэ цюйдао хэ лиши (История и связующие звенья понимания марксизма Компартией Китая). См.: http://www.bjd.com.cn/gdjc/200706/t20070625_299028.htm.

6. ЮЙЧЖЭНЬ Ли. Сунь Чжуньшань юй гунчань гоцзи (Сунь Ятсен и Коминтерн). Тайбэй. 1996, с. 46.

7. ЦЗЯГУ Ли. Ук. соч., с. 207.

8. ЛАРИН А. Г. Ук. соч., с. 97.

9. ЦЗЯГУ Ли. Ук. соч., с. 212.

10. История Северо-Восточного Китая XVII-XX вв. Кн. 2. Владивосток. 1989, с. 14.

11. ЛАРИН А. Г. Ук. соч., с. 116.

12. Документы о советско-китайской дружбе. — Новая и новейшая история. 1959, N 5, с. 140, 143 — 144.

13. ЛАРИН А. Г. Ук. соч., с. 109.

14. Л. Д. Троцкий в письме в ЦК РКП(б) от 5 августа 1919 г. утверждал, что «на азиатских полях мировой политики наша Красная армия является несравненно более значительной силой, чем на полях европейских. Пред нами здесь открывается несомненная возможность не только длительного выжидания того, как развернутся события в Европе, но и активности по азиатским линиям». Признавая, что «разведывательные и оперативные сводки восточного фронта… общи и по существу небрежны», он, тем не менее, выдвигал тезис о создании «могущественной базы» на Урале и в Сибири, подчеркивал необходимость направить в этот регион лучшие научно-технические силы страны и передовых рабочих (Письмо Л. Троцкого в ЦК РКП(б) о подготовке элементов «азиатской» ориентации, док. N 23. В кн.: Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М. 1998, с. 145, 146 — 147).

15. АЛИБЕКОВ Г. М., ШАХНАЗАРОВА Э. Н., ШИРИНЯ К. К. Организационная структура Коминтерна. 1919 — 1943. М. 1997, с. 10, 73 — 74.

16. Виленский Владимир Дмитриевич (псевд. Сибиряков) (1888 — 1943 гг.). Из крестьян, рабочий-литейщик. В революционном движении с 1903 г., член РСДРП. В марте 1917 г. назначен комиссаром Временного правительства в Вилюйском округе. В 1919 г. — член Комиссии по сибирским делам при СНК, участвовал в переговорах с Японией и Китаем. Автор брошюр и статей по вопросам дальневосточной политики («За Великой Китайской стеной», «Япония», «Китай» и др.). Занимался журналистикой, один из редакторов «Известий ЦИК СССР», журнала «Каторга и ссылка». Член многих советских обществ, в том числе председатель Общества изучения Северной Азии (Урала, Сибири и Дальнего Востока). В 1927 г. исключен из партии, в 1931 г. восстановлен, в 1936 г. вновь исключен. Репрессирован, реабилитирован посмертно. См.: Энциклопедия Забайкалья (http://encycl.chita.ru/encycl/person/?id=351).

17. Дальневосточная политика Советской России (1920 — 1922 гг.). Сб. документов Сибирского бюро ЦК РКП(б) и Сибирского революционного комитета. Новосибирск. 1995, с. 116.

18. Войтинский Григорий Наумович (настоящая фамилия Зархин, он же Григорьев, Григорий, Сергей, Сергеев, Тарасов) (1893 — 1953 гг.). Член РСДРП(б) с 1918 года. В 1920 — 1921 гг. — представитель Иностранного отдела Дальбюро ЦК РКП(б), Секции восточных народов Сиббюро ЦК РКП(б) в Китае, член Президиума Дальневосточного секретариата Коминтерна, в 1922 — 1923 гг. — зав. Дальневосточным бюро Восточного отдела ИККИ, в 1923 г. — председатель Дальневосточного бюро Восточного отдела ИККИ, в 1924 — 1927 гг. (с перерывами) — представитель ИККИ в Китае. Руководитель Дальбюро ИККИ в Шанхае в 1926- 1927 годах. В 1927 — 1929 гг. — на хозяйственной работе. Секретарь Тихоокеанского секретариата Профинтерна в 1932 — 1934 годах. Преподавал в различных учебных заведениях с 1934 года. (ПАНЦОВ А. В. Тайная история советско-китайских отношений. Большевики и китайская революция (1919 — 1927). М. 2001, с. 406).

19. Следует отметить значительную роль Ли Дачжао в укреплении отношений между Китаем и Советским Союзом. Осенью 1920 г. при его активном участии в Пекинском университете создается факультет русского языка, куда в качестве преподавателей были приглашены русские китаеведы Полевой и Ивин. Первый набор студентов составил 70 — 80 человек. К началу 1926 г. этот факультет уже расширился до Китайско-русского университета, однако в апреле 1926 г. указом Чжан Цзолиня прекратил существование (См.: ВАНМИН Сюй. Ли Дачжао о китайско-советских отношениях. — Проблемы Дальнего Востока, 1989, N 5, с. 38).

20. Очерки истории Компартии Китая (1921 — 1969). М. 1971, с. 10 — 11. Весной 1922 г. монах-бурят Сампилов был командирован Коминтерном в Тибет для установления политической связи с правителем Тибета, Далай-ламой. По пути в Тибет Сампилов умер, и дело, порученное ему, выполнил его товарищ калмык Шейкин (Российский государственный исторический архив Дальнего Востока, ф. Р-2422, оп. 1, д. 198, л. 39).

21. АЛИБЕКОВ Г. М., ШАХНАЗАРОВА Э. Н., ШИРИНЯ К. К. Ук. соч., с. 26, 48. Следует также отметить, что Дальневосточный секретариат ИККИ функционировал в Иркутске до февраля 1922 г.

22. Цит. по: Дальневосточная политика Советской России, с. 74.

23. ПАНЦОВ А. В. Ук. соч., с. 233.

24. Российский государственный архив социально-политической истории, ф. 530, оп. 1, д. 2, л. 20 — 21, 52; оп. 2, д. 35, л. 2 — 4.

25. ПАНЦОВ А. В. Ук. соч., с. 231, 237.

Поделиться ссылкой:
  • LiveJournal
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Tumblr
  • Twitter
  • Facebook
  • PDF

Постоянная ссылка на это сообщение: http://rabkrin.org/sovetskaya-politika-v-otnoshenii-kitajskix-migrantov-v-1920-e-gg-statya/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *