Еще о Мавзолее. Рассказ.

– А Вы боялись, – сказал Президент, развалившись в кресле.

Заместитель руководителя Аппарата Президента виновато пожал плечами:

– Черт их знает, вон они какую бучу подняли из-за своих копеечных льгот. А этот трупняк в Мавзолее – он же символ для некоторых. Живее всех живых, ха-ха!

– Однако я сделал это, – довольно сказал Президент и перекрестился. – Похоронил это чучело. В самом конце своего второго срока. Поорал Зюганов с Прохановым, бабки с дедушками помитинговали два дня, и все успокоилось. Хорошая у Вас была идея – перевезти всю эту шушеру в Новогоднюю ночь подальше от Москвы. Всех повыковыривали из стены. Сделали подарок, так сказать.

– Ну вот, теперь осталось звезды на башнях на орлов поменять. Хотя…

– Что? – спросил Президент.

– Может, одну оставим?  Вроде как преемственность сохранить.

– Ну, не знаю. Вы можете представить свои соображения, Владислав Юрьевич.

– А что это за шум? За окном? – пробормотал Президент, поднялся из кожаного кресла и озадаченно подошел к окну. То же сделал и его собеседник.

А на Красную площадь входили отряды Первой Конной армии, матросы-балтийцы в черных бушлатах, ровные колонны латышских стрелков. На разбитых полуторках ехали штурмовые батальоны, бравшие Вену, Будапешт и Берлин. Все новые и новые отряды – как ручьи впадают в море – вливались в поток, в котором смешались чапаевские тачанки и словно только что спустившиеся с афганских перевалов советские десантники, партизаны Ковпака и вооруженные винтовками петроградские рабочие, пограничники 41-го в зеленых фуражках и пограничники  Даманского в тулупах, конники Котовского и спецназовцы из группы “А”,  и все это море, море, состоящее из людей, отдавших свои жизни за нехитрые слова “Мы – не рабы, рабы – не мы!” превратилось в океан, который в одно мгновение затопил Кремль, все вокруг него и все внутри него.

– Быстрее, к вертолету! – закричал заместитель руководителя Аппарата Президента.

Вертолет всегда стоял в готовности еще со времен предшественника нынешнего Президента. На всякий пожарный случай. И случай этот явно пришел, и был он даже более чем пожарным.

Но было уже поздно.

В кабинет, гремя сапогами, вошел человек в длинной шинели, вылитая копия того памятника, который стоял когда-то на большой площади. Президент не мог не узнать его, потому что часто видел памятник из окна, когда работал в здании напротив. За ним вошли еще люди, некоторые смутно знакомые по книгам и фильмам, некоторые нет.

Человек в шинели повернулся к одному из них и сказал с легким польским акцентом:

– Товарищ Юровский, зачитайте, пожалуйста,  приговор,  у Вас ведь есть опыт в этих делах.

Поделиться ссылкой:
  • LiveJournal
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Tumblr
  • Twitter
  • Facebook
  • PDF

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *