Статья рассказывает о сложной эволюции отношений между Великим княжеством Финляндским и Россией — от широкой автономии в составе империи до острого конфликта с Временным правительством в 1917 году. После Февральской революции Петроград пообещал восстановить и расширить финляндские права, однако вопрос о верховной власти быстро стал предметом политической борьбы. Создание сената во главе с Оскари Токой и действия главы Временного правительства Александр Керенский привели к нарастающему противостоянию между Гельсингфорсом и Петроградом. В итоге компромисс оказался недолговечным, а путь Финляндии к независимости стал практически неизбежным.
Лысенков Николай Александрович, к.и.н. (Российский государственный архив социально-политической истории).
Финляндия вошла в состав Российской империи в 1809 г. на условиях личной унии, когда император Александр I стал одновременно великим князем финляндским. Великое княжество Финляндское было особой частью империи, почти независимым государством, у которого были свои сословнопредставительные учреждения, валюта (правда, финляндская марка появилась не сразу, до нее ходил русский рубль), таможня и вооруженные силы. Управлял Финляндией от имени императора генерал-губернатор, который был также главой сената. Функции правительства выполнял хозяйственный департамент сената, председателем которого тоже формально считался генерал-губернатор. Фактически его главой был вице-председатель хозяйственного департамента сената, который назначался генерал-губернатором по согласованию с сеймом (парламентом). Кроме того, в Санкт-Петербурге находился статс-секретариат по делам великого княжества Финляндского, который выполнял как функции министерства по финляндским делам, так и функции представительства Финляндии в империи. Статс-секретарь должен был, по финляндским законам, назначаться из числа финляндцев.
В правление Николая II предпринимались попытки существенно ограничить автономию Финляндии и привести финляндские законы в соответствие с общеимперским законодательством. Финляндия в этот период также лишилась своей армии. Все это существенно подорвало доверие к России в финляндском обществе, способствуя появлению движения за независимость, а в годы первой мировой войны – германофильских настроений.
Февральская революция означала поворот в политике по отношению к Финляндии на 180 градусов. Вместо прежнего курса на русификацию, новая власть с первых же дней своего существования стала делать шаги навстречу финнам. Уже 3 (16) марта командующий Балтийским флотом А.И. Непенин пригласил финляндских политических деятелей на флагманское судно «Кречет» и сообщил им о революции в России, образовании Временного правительства и об аресте генерал-губернатора Ф.А. Зейна и его помощника М.М. Боровитинова1 (оба были вскоре отпущены). На следующий день Временное правительство отменило общеимперское законодательство в Финляндии[2].
Решением Временного комитета Государственной думы от 1 (14) марта комиссаром в статс-секретариат по делам великого княжества Финляндского был назначен Ф.И. Родичев. В качестве помощников он привлек депутата Государственной думы И.М. Рамота и депутата первой Государственной думы Д.Д. Протопопова[3]. Существует изображение министров Временного правительства первого состава, на котором Родичев назван «министром по делам Финляндии». Родичева собирались назначить на эту должность, но этого не произошло по следующей причине: когда был утвержден состав правительства, выяснилось, что у Финляндии уже есть свой министр статс-секретарь, который курирует ее дела, не входя при этом в состав правительства. Новым министром статс-секретарем стал К. Энкель[4] вместо прежнего В.И. Маркова[5] (Родичев не мог быть назначен статс-секретарем, так как он не был финляндцем[6]).
После своего назначения Родичев отправился в Гельсингфорс для переговоров с финляндскими политическими деятелями (одновременно в Петрограде делегация финляндских политиков вела переговоры с его помощником Протопоповым). В интервью журналистам комиссар по делам Финляндии так изложил программу Временного правительства[7]: «Я уверен, что Финляндия оценит ту позицию, на которой стоит Временное правительство, и проникнется полным доверием к нему. Я полагаю, что все зависит от линии нашего поведения. А она ясна: мы должны питать полное доверие к финляндцам и помнить, что доверие рождает – доверие»[8].
Воплощением этой программы стал манифест Временного правительства от 7 (20) марта, которым была подтверждена автономия великого княжества, отменены законы, противоречащие финляндскому законодательству, объявлена политическая амнистия. Временное правительство также обещало созвать сейм (который был избран в 1916 г., но так и не был созван) и внести в него проект новой формы правления для великого княжества Финляндского (основного закона), которым будут расширены его полномочия. «Мы торжественно сим актом подтверждаем финляндскому народу, на основе его конституции, незыблемое сохранение его внутренней самостоятельности, прав его национальной культуры и языков. Мы выражаем твердую уверенность, что Россия и Финляндия будут отныне связаны уважением к закону, ради взаимной дружбы и благоденствия обоих свободных народов», – такой фразой завершался манифест[9]. В тот же день, 7 (20) марта, Временное правительство приняло еще два постановления, касающихся великого княжества: о созыве сейма и о назначении генерал-губернатором М.А. Стаховича10.
Как записал в своем дневнике финляндский социал-демократ К. Вийк, участник переговоров с Родичевым и Протопоповым, текст манифеста 7 (20) марта составлялся финляндскими политическими деятелями – представителями буржуазных партий и социал-демократами, которые представили Д.Д. Протопопову два проекта манифеста. После консультаций представителей финских партий, они договорились между собой об окончательном проекте манифеста и об образовании сената, который сформировали социал-демократы как партия большинства сейма. «Токой предложил решение, сказал (поскольку я могу это вспомнить в 1939 г.[11]), он противится решению, чтобы русское правительство образовало [финское] правительство из большинства в ландтаге[12]. Протопопов был, видимо, не подготовлен для ответа на этот вопрос, он ответил: не может быть возражений, мы не вмешиваемся в ваши дела, мы чисто формально будем придерживаться решения о назначении сената. Это, действительно, очень интересный эксперимент, эксперимент может быть опасным, но лаборатория не наша, а ваша», – писал Вийк[13].
13 (26) марта Временное правительство утвердило новый состав сената, в который вошли шесть социал-демократов (О. Токой, В. Таннер, В. Войонмаа, В. Вуолиоки, М. Паасивуори и У. Айлио) и шесть представителей буржуазных партий (старофинны А. Туленхеймо и А. Серлакиус, младофинны Е. Сетяля и Р Холсти, шведоман Э. Эрнрот и аграрий К. Каллио). Вице-президентом хозяйственного департамента сената стал Токой[14].
Вскоре после этого социал-демократы (Э. Гюллинг, К. Вийк и О.В. Куусинен) неофициально обратились к министру юстиции А.Ф. Керенскому с предложением расширить автономию Финляндии и заключить договор «о государственно-правовом отношении Финляндии к России»[15]. Обращение именно к Керенскому было вызвано его речью в Гельсингфорсе 16 (29) марта, когда он заявил, что «отныне нет места взаимному недоверию» между Россией и Финляндией[16].
В письме социал-демократов говорилось, что в Финляндии из-за предыдущей политики русификации возникло недоверие к русской государственной власти, и поэтому автономия Финляндии должна быть гарантирована в форме «государственного договора между Россией и Финляндией». В этом договоре авторы письма предлагали записать, что Финляндия как «самостоятельное в своих делах государство» входит в «нерасторжимую унию с Россией», дела внешней политики относятся к компетенции России (кроме торговых договоров, касающихся Финляндии), дела внутренней политики – к компетенции Финляндии. Социал-демократы также предлагали уравнять в правах русских подданных с финляндскими (что было предметом острых дебатов в финляндском обществе, так как принятый прежним правительством закон от 20 января 1912 г. об уравнении в правах с финляндскими гражданами других русских подданных финляндские юристы считали посягательством на автономию Финляндии)[17].
В заключение авторы письма просили Керенского высказать свои замечания на предложенные ими пункты договора. Об ответе министра на это письмо ничего не известно, но надежды на установление взаимного доверия между Временным правительством и финляндскими политиками развеялись быстро. Вийк записал в своем дневнике, что, встретившись с Лениным в апреле в Петрограде, он ему «рассказывал, что в Финляндии недовольны Временным русским правительством и рассматривают его как империалистическое»[18].
Что касается Керенского, то он, по воспоминаниям Энкеля, был настроен неоднозначно. 30 марта (12 апреля) Керенский поехал в Финляндию на лечение (ранее ему сделали там операцию на почках). Он оказался в одном вагоне с Энкелем, и последний спросил его, что он думает по поводу ответной речи, которую произнес тальман[19] в ответ на речь генерал-губернатора при открытии сейма. Керенский прочел текст речи и возмутился тем, что в ней «нет благодарности Временному правительству за то, что оно сделало на благо Финляндии»[20]. Тем не менее Керенский все же посетил сейм (сделать это его уговорил Энкель, рассказавший ему, что в Финляндии к Керенскому особое отношение и что от него многого ждут), и даже обнимался с Токоем. Керенский также предложил Энкелю свою помощь во всех сложных ситуациях в Петрограде[21].
Взаимные обиды вскоре переросли в конфликт между финляндскими властями и Временным правительством, который развивался на почве разграничения полномочий. Сенат представил Временному правительству проект закона о передаче решения некоторых дел финляндскому сенату и генерал-губернатору (т. н. законопроект А. Туленхеймо, руководителя юридического департамента сената, в котором он был разработан[22]), суть которого сводилась к тому, что решение всех вопросов, не относящихся к взаимоотношениям России и Финляндии, передавалось бы сенату[23].
Перед тем как передать законопроект на рассмотрение Временного правительства, Энкель обсудил его с министром иностранных дел и лидером кадетов П.Н. Милюковым. Встреча состоялась 1 (14) апреля, и, по словам Энкеля, Милюков принял его очень холодно. «Мы дали вам в Манифесте все права, которыми вы должны обладать. А теперь вы требуете большего. У нас нет права давать вам больше, поскольку Временное правительство является высшим органом власти России лишь до созыва Учредительного собрания, которое должно решить вопрос формы правления, а также вопросы отношений с Финляндией, Польшей и всеми другими странами. У Временного правительства нет никаких прав изменять что-либо, это – прерогатива Учредительного собрания. Мы должны сохранить Россию в том же виде, в котором она была, когда император отрекся от власти», – приводит Энкель слова Милюкова[24].
Законопроект был затем передан для экспертизы в Юридическое совещание при Временном правительстве[25], которое решило, что Временное правительство получило все полномочия императора, в том числе как великого князя Финляндского, и вопрос о перераспределении этих полномочий может быть решен только Учредительным собранием[26].
Об отрицательном заключении Юридического совещания министр-председатель Г.Е. Львов сообщил Энкелю неофициально и договорился с ним о том, что сначала Энкель сообщит о нем сенату, и только потом заключение будет передано на рассмотрение Временного правительства. Ознакомившись с заключением Юридического совещания, Токой 10 (23) мая приехал в Петроград и на личной встрече со Львовым высказал ему свое недовольство тем, что правительство до сих пор не рассмотрело проект Туленхеймо. Токой вручил Львову проект социал-демократов, более радикальный, чем проект, составленный сенатом, чем, в свою очередь, возмутил Львова, и Энкелю пришлось оправдываться, объясняя, что это партийный, а не сенатский проект[27] (очевидно, под предложением социал-демократов имеется ввиду письмо, отправленное Керенскому).
Проект Туленхеймо и проект социал-демократов не были согласованы между собой из-за политического соперничества между социал-демократами и буржуазными партиями[28]. Еще до поездки Токоя в Петроград сейм, в котором абсолютное большинство было у социал-демократов, решил, что Временное правительство не имеет права решать внутренние дела Финляндии, поскольку не является правопреемником великого князя Финляндского, и поэтому сенат не имел права вносить на утверждение Временного правительства упомянутый выше проект закона о передаче решения некоторых дел финляндскому сенату и генерал-губернатору[29]. Таким образом, проект расширения автономии Финляндии повис в воздухе, так как был отвергнут обеими сторонами: и русским правительством, и сеймом Финляндии.
Переработав проект закона о передаче решения некоторых дел финляндскому сенату и генерал-губернатору в желаемом духе (чтобы не было сомнений, кто унаследовал права великого князя Финляндского), Временное правительство в конце мая внесло его в сейм[30]. Последний, однако, не принял этот законопроект и, ободренный полученной на Первом Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов поддержкой[31] (где особенно активно выступали в защиту финнов большевики), вместо него принял предложенный имевшими абсолютное большинство в сейме социал-демократами «Закон об осуществлении верховной власти в Финляндии», согласно которому все полномочия великого князя во всех внутренних делах переходили к сейму (за русским правительством оставались внешняя политика и военные дела)[32]. Этот закон не был направлен на утверждение Временного правительства.
Как вспоминал Энкель, 11 (24) июля его принял Керенский, теперь уже министр-председатель, и заявил ему следующее: «Ага, что это вы, финны, в самом деле, творите? Вы объявили независимость, говорите, что вы свободны от России, не хотите одалживать нам денег[33]. Хотите ли вы привести дело к тому, что Россия начнет военные действия против вас и закроет границу между нами?»[34] Тем не менее Энкелю удалось успокоить Керенского. Когда в Петроград приехал генерал-губернатор Стахович, Энкель и он посоветовались, и решили распустить парламент и назначить новые выборы[35].
Манифестом Временного правительства от 18 (31) июля, которое подписал Керенский, сейм был распущен и назначены новые выборы. Основанием было то, что, как говорилось в манифесте, сейм не имеет права присваивать полномочия великого князя, которые перешли к Временному правительству[36]. Наиболее твердые союзники финских социал-демократов в России, большевики, в тот момент находились на нелегальном положении, и поэтому оказать поддержку социал-демократическому сейму не могли. Неоднократные попытки социал-демократов созвать сейм, несмотря на запрет Временного правительства, и организовать всеобщую забастовку, закончились неудачей. А на внеочередных выборах, состоявшихся 1 и 2 (14 и 15) октября, социал-демократы получили меньше голосов и, таким образом, утратили большинство. Решение судьбы Финляндии перешло в руки буржуазных партий.
До созыва нового сейма, Временное правительство опубликовало грамоту о передаче некоторых дел на окончательное решение финляндского сената[37]. Данный документ был подготовлен в период наступления Корнилова на Петроград: посоветовавшись с Керенским через Энкеля, сенат отправил во Временное правительство письмо о расширении своих полномочий, которое Керенский подписал[38]. В финляндской прессе, поддерживавшей буржуазные партии, грамота была встречена сочувственно, тогда как социал-демократическая пресса отрицательно отозвалась о нем, поскольку Временное правительство таким образом расширяло права сената в ущерб правам сейма[39].
Комиссия основных законов сената Финляндии[40] разработала новые законопроекты о форме правления Финляндии[41] и о взаимных правовых отношениях России и Финляндии[42], которые обсуждались на совместных заседаниях членов Юридического совещания и Комиссии основных законов 2 и 3 (15 и 16) октября[43]. Совещания проходили в Гельсингфорсе под председательством сенатора Ю.К. Паасикиви[44].
В центре дебатов снова оказался вопрос о том, кто же осуществляет верховную власть. В отличие от социал-демократов, желавших передать власть сейму, в котором они имели большинство в прошлом и рассчитывали на большинство в будущем, представители буржуазных партий хотели установить в Финляндии «твердую власть» в лице правителя (президента), находящегося в Гельсингфорсе[45]. Юридическое совещание в то же время осталось на своей старой точке зрения, что верховная власть в Финляндии может принадлежать до созыва Учредительного собрания только Временному правительству[46].
Переговоры не привели к какому-либо результату, поскольку их участники не имели полномочий что-либо решать и могли только обозначить свои позиции. Более того, на последнем заседании Паасикиви заявил, что комиссия основных законов уже внесла обсуждаемые законопроекты в сенат, таким образом, высказанные русскими юристами замечания не могут быть в данный момент учтены (их может учесть только сам сенат при рассмотрении законопроектов)[47].
Юридическое совещание обсуждало финляндский вопрос еще на трех своих заседаниях, состоявшихся 13, 15 и 17 октября. На заседании 13 октября финляндский генерал-губернатор Н.В. Некрасов (назначенный в сентябре вместо Стаховича) сообщил, что буржуазные партии готовы пойти на сговор с Временным правительством: сейм избирает «правителя» Финляндии[48], которому затем, до Учредительного собрания, Временное правительство своим манифестом передает всю полноту власти во внутрифинляндских делах[49].
Очевидно, такая мера усилила бы буржуазные партии в их политическом противостоянии с социал-демократами. Некрасов откровенно говорил, что «партии эти мечтают о твердой власти, они боятся правящего сейма, который бы стоял в зависимости от социалистически настроенных масс населения»; что касается России, то он объяснял необходимость принять его предложение тем, что оно позволит избежать восстания в Финляндии и возможной высадки там германских войск[50]. Еще одной причиной, почему буржуазные партии не были готовы провозгласить независимость Финляндии и хотели договориться с Временным правительством, был страх перед потерей поставок продовольствия из России и Америки[51].
Обсуждая проект Некрасова, Юридическое совещание так и не пришло к единому мнению[52]. Как сказал сам Некрасов, «политическая конъюнктура принуждает русское правительство по возможности тянуть дело окончательного разрешения вопроса о взаимных правовых отношениях России и Финляндии»[53].
Тем не менее 23 октября (5 ноября) разработанные комиссией Стольберга законопроекты были все же представлены Энкелем на утверждение Временного правительства. По его воспоминаниям, министрам было не до Финляндии, они были заняты подготовкой к ожидающемуся выступлению большевиков. На заседании правительства были представлены поправки, внесенные в проекты Юридическим совещанием, они были приняты без обсуждения, несмотря на протесты Энкеля[54].
«В одном из пунктов этих изменений упоминался носитель верховной власти, однако особо не уточнялось, что имеется в виду власть российская. Когда я указал на эту неточность, А.Ф. Керенский, вспылив, воскликнул: “В Финляндии нет другого носителя верховной исполнительной власти”. Услышав, что в законопроекте шла речь о президенте Финляндии, он сразу же уступил», – писал Энкель в своих воспоминаниях. Законопроекты были приняты, но ввести их действие уже не успели[55].
Временное правительство проводило в финляндском вопросе противоречивую политику, стремясь, с одной стороны, восстановить и расширить автономию Финляндии, с другой – сохранить ее в составе России. Свою роль играли и военные соображения, связанные с возможным германским десантом в Финляндии и угрозой Петрограду, которую этот десант бы создал. Эта противоречивость не способствовала укреплению доверия к Временному правительству в Финляндии и усиливала стремление финляндского общества к независимости. Конфликт Временного правительства и руководства Финляндии возник вследствие проводившейся Временным правительством политики и разворачивался на фоне острого политического противостояния как в России, так и в Финляндии. Компромиссное решение было все же найдено, но реализовать его не удалось: фактор политического противостояния вышел на первый план, на смену Временному правительству пришел Совет народных комиссаров, который исходил из других принципов решения национального вопроса, выдвинутых В.И. Лениным.
Примечания
1
Новикова И.Н. Финская карта в немецком пасьянсе: Германия и проблема независимости Финляндии в годы Первой мировой войны. СПб., 2002. С. 136.
2
Постановление Временного правительства об отмене общеимперского законодательства в Финляндии от 4 (17) марта 1917 г. // Журналы заседаний Временного правительства. Т. 1. Март-апрель 1917 г. М., 2001. С. 29.
3
Николаев А.Б. Революция и власть: IV Государственная дума 27 февраля -3 марта 1917 года. СПб., 2005. С. 319.
4
Выбор Карла Йохана Энкеля (в России – Карл Карлович), по-видимому, был обусловлен его обширными деловыми связями в России, а также происхождением: Энкель был потомственным офицером русской армии (см. Витухновская-Кауппала М.А. Карл Энкель, последний министр статс-секретарь Финляндии (апрель-ноябрь 1917 г.) и его российские политические контакты // Петербургский исторический журнал, 2015. № 3 (7). С. 119).
5
Юссила О. Великое княжество Финляндское. 1809-1917. Хельсинки, 2009. С. 745.
6
Речь. 1917. 14 (27) марта.
7
Первый состав Временного правительства в национальном вопросе исходил из программы партии кадетов, которая на своем учредительном съезде в октябре 1905 г. обещала гарантировать всем населяющим Россию народам культурную автономию, а также восстановить территориальную автономию Польши и Финляндии (см. Анисимова И.В. Политика Временного правительства в решении «национального вопроса»: подходы и методы реализации региональных вариантов // Известия Алтайского государственного университета. 2016. № 2 (90). С. 16-17; Трунов К.Н. Партия кадетов и финляндский вопрос (1905-1917 гг.) // Клио. 2015. № 1 (97). С. 101-105). Однако утверждение К.Н. Трунова, что «именно в финляндском вопросе кадетская партия полностью оправдала свое второе название -Партия народной свободы», является верным только применительно к периоду до прихода кадетов к власти, когда они выступали против ограничения автономии Финляндии императорским правительством. После февраля 1917 г., как мы увидим ниже, партия кадетов во Временном правительстве стала проводить другую политику.
8
Речь. 1917. 14 (27) марта.
9
Манифест об утверждении конституции великого княжества Финляндского и о применении ее в полном объеме от 7 (20) марта 1917 г. // Вестник Временного правительства. № 3. 1917. 8 марта.
10
Журналы заседаний Временного правительства. Т. 1. Март-апрель 1917 г. М., 2001. С. 45.
11
Вийк отредактировал свои дневники в 1939 г.
12
Шведское название сейма.
13
Дневники К.Х. Вийка за 1917-1918 гг. (перевод со шведского на русский) // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 4. Оп. 1. Д. 113а. Л. 15.
14
Новикова И.Н. Указ. соч. С. 138.
15
Письмо Э. Гюллинга, К. Вийка и О.В. Куусинена А.Ф. Керенскому от 17 (30) марта 1917 г. // Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 6978. Оп. 1. Д. 814. Л. 1-8.
16
Известия Гельсингфорсского совета. 1917. 19 марта.
17
Письмо Э. Гюллинга, К. Вийка и О.В. Куусинена А.Ф. Керенскому…
18
Дашков Ю.Ф., Орлова-Чернышева Н.В. К истории переписки В.И. Ленина с К.Х. Вийком // Вопросы истории КПСС. 1978. № 2. С. 115.
19
Тальманом (спикером) сейма был лидер социал-демократов К. Маннер, так как социал-демократическая партия получила абсолютное большинство голосов на выборах 1916 г.
20
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 123.
21
Это свое обещание Керенский не выполнил: когда Энкелю понадобилась помощь в согласовании проекта закона о расширении полномочий сената (см. ниже), он даже не смог встретиться с Керенским (Там же. С. 124).
22
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 123-124.
23
Предложение правительства сейму Финляндии о передаче решения некоторых дел финляндскому сенату и генерал-губернатору // Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 7-10 об.
24
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 124.
25
Его председателем тогда был кадет Ф.Ф. Кокошкин, до революции – убежденный сторонник восстановления автономии Финляндии (Трунов К.Н. Указ. соч.
С. 103).
26
Запись Юридического совещания при Временном правительстве от 8 апреля 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 16-17.
27
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 124-125.
28
И те, и другие стремились к расширению автономии Финляндии путем соглашения с Временным правительством, однако если первые видели в расширении автономии гарантию сдерживания революции в самой Финляндии, то вторые, наоборот, рассчитывали с помощью автономии провести социальные реформы, которые блокировались как русским правительством, так и консервативной частью финляндской политической элиты (Новикова И.Н. Указ. соч. С. 142). Кроме того, буржуазные партии хотели противопоставить сенат, где у них была половина мест, сейму, в котором доминировали социал-демократы, отсюда их противодействие расширению прав последнего (Там же. С. 145).
29
Отношение комиссии основных законов сейма Финляндии в хозяйственный департамент сената от 10 мая (27 апреля) 1917 г. (перевод) // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 24-25 об.
30
Журнал заседаний Временного правительства. Т. 2. Май-июнь 1917 года. М., 2002. С. 140-141.
31
Один из лидеров финляндских социал-демократов Ю. Сирола писал в августе 1917 г., что социал-демократы ошибочно воспринимали съезд советов как парламент, решения которого обязательны для Временного правительства, поэтому принятая съездом резолюция по национальному вопросу была воспринята как одобрение их планов по расширению автономии Финляндии: Sirola Y. The Constitutional Conflict Between Finland and Russia // РГАСПИ. Ф. 525. Оп. 1. Д. 69. Л. 130.
32
Закон об осуществлении верховной власти в Финляндии от 5 (18) июля 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 54.
33
Речь идет о займе, который Временное правительство пыталось получить у Финляндского банка. Последний в займе отказал, и Временному правительству пришлось расплатиться валютой, чтобы купить на нее финляндские марки и выдать жалованье размещенным в Финляндии военнослужащим. Необходимость займа была вызвана быстрым падением курса рубля к марке, которое шло на протяжении всего 1917 г. (см. Отношение Финляндского банка в кредитную канцелярию министерства финансов Временного правительства по поводу займа от 13 (26) июля 1917 г. // Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 7733. Оп. 1. Д. 8018. Л. 26).
34
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 126.
35
Там же.
36
Вестник Временного правительства. № 110. 1917. 21 июля.
37
Грамота о передаче некоторых дел на окончательное решение Финляндского сената от 30 августа (12 сентября) 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 5-6.
38
Витухновская-Кауппала М.А. Указ. соч. С. 126-127.
39
Речь. 1917. 5 (18) сентября.
40
Комиссию основных законов возглавлял К.Ю. Стольберг, она была создана сенатом 18 (31) марта для разработки указанных законопроектов (Юсси-ла О. Указ. соч. С. 752).
41
Предложение правительства сейму Финляндии о форме правления Финляндии // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 125-139 об.
42
Предложение правительства сейму Финляндии с законом о взаимных правовых отношениях России и Финляндии // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 140-146.
43
Публично эти проекты не были обнародованы, в связи с чем в прессе циркулировали слухи, что сенат уже провозгласил Финляндию независимой республикой во главе с президентом. Статс-секретариат Финляндии по этому поводу выступил со специальным опровержением (Речь. 1917. 23 сентября (6 октября)).
44
Совместное совещание членов Юридического совещания с членами образованной Финляндским сенатом комиссии основных законов 2 октября 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 91.
45
Там же. Л. 101.
46
Там же. Л. 94.
47
Совместное совещание членов Юридического совещания с членами образованной Финляндским сенатом комиссии основных законов 3 октября 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 124.
48
В интервью журналистам Некрасов говорил, что этим правителем должен быть вице-президент, избираемый сеймом и утверждаемый русскими властями, тогда как президентом Финляндии должен быть «будущий президент или вообще глава Республики Российской» (Речь. 1917. 7 (20) октября).
49
Запись Юридического совещания. Заседание 13 октября 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 184.
50
Там же. Л. 185 об.
51
Запись Юридического совещания. Заседание 17 октября 1917 г. // ГА РФ. Ф. 1792. Оп. 1. Д. 29. Л. 190 об.
52
Там же. Л. 195.
53
Там же. Л. 191.
54
Юссила О. Указ. соч. С. 769-770.
55
Там же.