Спольников В.Н. * Афганистан: исламская контрреволюция (1987) * Книга

В.Н. Спольников. Афганистан: исламская контрреволюция.

Для служебного пользования.

1987

240 стр.

скачать файл

В настоящей монографии рассматривается деятельность основных афганских контрреволюционных организаций с центрами в Пакистане и Иране, их программные установки, ановки, приводятся сведения о них и их лвдерах, освещается вопрос о действиях военных формирований контрреволюции, военной и иной помоцщ,  казываемой афганской контрреволюции со стороны США, других западных стран, в книге широко нсполъзованы материалы афганской контрреволюции.

Файл pdf (с OCR).

Размер файла 6,7 мегабайт.

Реферат книги В.Н. Спольникова «Афганистан: исламская контрреволюция» (1987)

В монографии В.Н. Спольникова «Афганистан: исламская контрреволюция» (1987) впервые в советской науке дан детальный марксистский анализ раскола афганского сопротивления на буржуазных фундаменталистов и феодально-монархических традиционалистов. На основе реферата и критического обзора с левых позиций мы показываем сильные стороны работы (блестящая фактология, разоблачение роли ЦРУ и Пакистана) и её фатальную слепоту (неспособность понять ислам и этничность как самостоятельную силу, недооценка культурного отчуждения крестьянства). Из 2026 года эта книга читается как мавзолей советского авангардизма и суровое предостережение для всех левых сил, игнорирующих битву за идентичность.

Введение

Краткая идея главы: Автор формулирует цели и задачи исследования, критикует западную политологию за искажение сущности Апрельской революции 1978 г. и афганской контрреволюции, а также заявляет о недостаточной изученности данной темы в советской науке.

Подробный пересказ: В.Н. Спольников начинает с утверждения, что Апрельская революция 1978 г. и последовавшее за ней сопротивление контрреволюции приковывают внимание мировой общественности. Автор критикует «многочисленные политологические центры в США и странах Западной Европы» за создание искаженного представления о причинах революции и об афганской контрреволюции. По его мнению, эти центры игнорируют истинные причины революции, идеализируют облик контрреволюции и клевещут на политику Советского Союза. Он называет таких исследователей, как Л. Дюпре, С. Гаррисон и Р. Ньюмен, и обвиняет их в нарочито узком рассмотрении событий как единоборства Запада и Востока, а также в субъективном, одностороннем подходе.

Далее Спольников отмечает, что в советской науке, в отличие от западной, проблема афганской контрреволюции пока не стала объектом серьезного изучения. Он заявляет, что его работа призвана восполнить этот пробел. Автор сообщает, что выделил в современной афганской исламской контрреволюции два основных течения: исламский фундаментализм (идеология реакционных групп мелкой городской буржуазии и средних городских слоев) и исламский традиционализм (идеология полуфеодальных слоев, крупной буржуазии и богословской верхушки).

Спольников подробно объясняет идеологию фундаменталистов: они выступают за восстановление «фундаментальных основ ислама», возврат к государственному устройству времен пророка Мухаммада и «праведных» халифов. Он подчеркивает, что с их точки зрения, единственной страной, чей строй приближается к их идеалу, является «хомейнистский Иран», а идейными наставниками афганских фундаменталистов является «правое, архиреакционное крыло» арабской организации «Братья-мусульмане» с ее установками на террор. Традиционалисты же, по его словам, выступают за восстановление дореволюционных порядков, вплоть до возврата к монархии, отводя исламу важное, но не главенствующее место.

В конце введения автор поясняет исламские термины: «джихад» — который фундаменталисты трактуют как постоянную обязанность мусульманина, включающую как словесную пропаганду, так и вооруженную борьбу; «моджахед» — борец за веру; «шахид» — погибший за веру; «хиджра» — переселение, уход. Спольников отмечает, что афганская контрреволюция рассматривает уход афганцев в Пакистан и Иран как «хиджру», а самих себя — как моджахедов, а Пакистан и Иран — как «страны-ансара» (помощники). В качестве источников для своего исследования автор называет труды идеологов «Братьев-мусульман», программные документы афганских организаций, официальные издания ДРА и НДПА, работы советских востоковедов и критически переосмысленные труды буржуазных исследователей.

Глава 1. Возникновение в Афганистане исламской фундаменталистской контрреволюции. «Мусульманская молодежь» — первая фундаменталистская контрреволюционная организация (1963-1975 гг.)

Краткая идея главы: В главе анализируются социально-политические условия в Афганистане в 1960-х — начале 1970-х годов, которые привели к зарождению исламского фундаментализма, и прослеживается история первой организации такого толка — «Мусульманская молодежь» — от ее создания в 1969 г. до попытки вооруженного восстания в 1975 г.

Подробный пересказ: Спольников начинает с характеристики «конституционного периода» (1963–1973 гг.), когда правительство М. Юсуфа осуществило ряд преобразований, ускоривших развитие капиталистических отношений и приняло новую Конституцию (1964 г.). Он отмечает, что два положения Конституции оказались особенно важными: право на создание обществ и партий (при усилении контроля со стороны правительства) и ограничение влияния мусульманских улемов в судопроизводстве и образовании.

Автор подробно описывает политический кризис 24–25 октября 1965 г., когда студенческие демонстрации сорвали заседание парламента и привели к столкновениям с полицией. Он отвергает попытки реакции обвинить в этих беспорядках НДПА и предполагает, что роль правых, «выступавших под исламскими лозунгами», еще ждет своих исследователей. Спольников характеризует Кабульский университет как «барометр общественно-политических настроений» и центр политической активности молодежи, где уже выкристаллизовались различные радикальные течения, тяготевшие к «крайним противоположным полюсам: к левому и правому радикальному».

Далее автор переходит к социально-классовому анализу. Он утверждает, что на политическую арену вышли «мелкая и низшие слои средней городской буржуазии, или, как их называют, средние городские слои». Именно эти слои породили как леворадикальные, так и праворадикальные исламские течения. Спольников подробно характеризует мусульманское духовенство, разделяя его на три слоя: низший (деревенские муллы), средний (городские служители культа, преподаватели медресе) и высший (улемы, хазраты, пиры). Он отмечает, что средние слои духовенства, будучи выходцами из мелкобуржуазной среды, были наиболее политически активны и оппозиционно настроены к существующим порядкам, в то время как высшее духовенство было консервативным.

Спольников подчеркивает, что быстрый рост системы образования и демократизация доступа к нему привели к появлению «разночинной, межсословной интеллигенции», которая и стала носителем самых разных, но всегда радикальных идей. Именно эта «нарождавшаяся мелкобуржуазная интеллигенция» и стала питательной средой для исламских фундаменталистов. Автор цитирует К. Маркса о двойственной природе мелкой буржуазии, которая может быть как революционной, так и контрреволюционной. Он констатирует, что к середине 60-х годов в Афганистане оформились несколько политических течений: НДПА (распавшаяся на «Хальк» и «Парчам»), маоистская группировка «Шоалеи джавид» («Вечное пламя»), буржуазно-националистическая группировка «Афган миллят» («Афганская нация»). И, наконец, в 1964 г. в Кабульском университете возникли «ультрареакционные кружки исламского толка», которые положили начало организованному фундаменталистскому течению. Автор с сожалением отмечает, что советская и зарубежная афганистика того периода недооценили это течение, считая его «архиреакционным, несовременным и не имеющим никаких политических перспектив».

В 1969 г. эти кружки оформились в организацию «Мусульманская молодежь». Спольников приводит биографические данные ее лидеров (А. Ниязи, Г. Хекматьяр, А. Сайяф, Б. Раббани и др.), указывая на их происхождение из «религиозных» или «крестьянских семей». Он отмечает, что особенно много выходцев из провинции Бадахшан.

С момента создания «Мусульманская молодежь» вступила в борьбу «на два фронта»: против леводемократических сил (НДПА) и против правящего режима, «якобы потворствующего вестернизации». Однако острие борьбы было направлено против левых сил. Спольников цитирует иранского богослова М. Монтазери, который подтверждает, что движение в Афганистане пришло от «Братьев-мусульман» и что, возникнув в Египте, оно изначально было антиколониальным, но затем выродилось в «экстремистскую террористическую реакционную группировку» и стало выступать преимущественно против Востока.

Деятельность «Мусульманской молодежи» строилась на принципах строгой конспирации. Организацией руководил Высший совет, существовала военная секция (вербовка унтер-офицеров) и секция по выявлению «неисламских» студенческих групп. Члены организации создавали ячейки в провинциях. Принцип членства, заимствованный у «Братьев-мусульман», формально допускал любого мусульманина, но на практике все члены были суннитами. Автор описывает методы работы организации: использование газеты «Гахиз» и кружка «Тавабии» для проникновения в медресе и мечети, распространение литературы через книжную лавку, а также усилия декана Г.М. Ниязи по включению вопросов по исламу в экзамены.

Спольников отмечает, что, воспользовавшись созданием союза студентов в 1971 г., фундаменталисты укрепили свои позиции в его Высшем совете, добившись избрания туда Г. Хекматьяра. В 1972 г. после очередных столкновений с леворадикалами несколько лидеров (Хекматьяр, Насратьяр, Омар) были арестованы на 1,5 года. В 1973 г. произошел антимонархический переворот М. Дауда, установлена республика. Сам Дауд в своем заявлении охарактеризовал предреволюционную ситуацию как засилье коррупции, взяточничества и беззакония.

Именно с приходом к власти М. Дауда, по словам автора, начинается «самый темный» период для «Мусульманской молодежи». Между ее руководством возникли противоречия: «молодежное звено» (Г. Хекматьяр) выступало за немедленное вооруженное восстание, а «старики» (профессора во главе с Б. Раббани) считали эти действия преждевременными. В декабре 1973 г. был раскрыт заговор в армии, подготовленный военной секцией. В 1974 г., после выхода из тюрьмы Хекматьяра и его сторонников, произошел фактический раскол. Хекматьяр и д-р Омар начали подготовку к восстанию. Осенью 1974 г. многие руководители организации скрылись в Пакистане, где прошли военную подготовку.

Спольников утверждает, что пакистанское правительство З.А. Бхутто, воспользовавшись ситуацией, организовало подготовку около 5 тыс. афганских фундаменталистов в лагерях, чтобы использовать их против режима М. Дауда в контексте обострившейся проблемы Пуштунистана. 21 июля 1975 г. начались повстанческие действия в Панджишерской долине и других провинциях. Автор приводит имена руководителей восстания (М.Н.Т. Мослемьяр, М.Н. Бадахши, Голь Мухаммад, д-р М. Омар, Х. Рахман, А. Алам), многие из которых были позже арестованы и казнены.

Анализируя причины провала восстания, Спольников пишет, что «Мусульманская молодежь», будучи авангардом правой интеллигенции, не смогла найти массовую базу. Рабочий класс был ей чужд, а в армии у нее не было прочных позиций. Основная надежда возлагалась на крестьянство, но оно не поддержало восстание, так как аграрная политика Дауда не представляла для него непосредственной угрозы, а монархия все еще пользовалась авторитетом. Автор цитирует Р.А. Ульяновского о том, что в Афганистане борьба за независимость проходила под руководством монархии. Крестьянство осталось равнодушным к призывам фундаменталистов. Попытка вооруженного восстания закончилась полным провалом. Часть руководства была уничтожена, часть сидела в тюрьмах, а основные кадры эмигрировали в Пакистан. На этом «университетский» этап закончился, и на его смену пришел качественно иной период, когда на базе «Мусульманской молодежи» возникли две основные фундаменталистские партии: Исламская партия Афганистана (ИПА) Г. Хекматьяра и Исламское общество Афганистана (ИОА) Б. Раббани.

Глава 2. Некоторые социально-политические особенности апрельской революции 1978 г. в Афганистане. Роль крестьянства

Краткая идея главы: В главе рассматриваются предпосылки и характер Апрельской революции, анализируются ошибки НДПА в аграрной политике, которые привели к оттоку крестьянства в лагерь контрреволюции, а также подчеркивается решающая роль крестьянства для судеб революции.

Подробный пересказ: Спольников начинает главу с цитаты из Политического доклада ЦК КПСС XXVII съезду о том, что «контрреволюция и империализм превратили в кровоточащую рану Афганистан». Он отвергает мнения о «случайности» или «преждевременности» революции, утверждая, что к 1978 г. в Афганистане объективно созрели социально-экономические предпосылки для антифеодальной, национально-демократической революции. Автор также подчеркивает необходимость интернациональной помощи (примеры Кубы, Вьетнама, Анголы) как условия жизнеспособности любой современной социальной революции.

Далее автор рассматривает точку зрения о том, что «экстремистские и волюнтаристские действия халькистского крыла НДПА» и «предательские действия X. Амина» восстановили народ против революции. Он частично соглашается с этим, но добавляет, что любая революция неизбежно порождает контрреволюцию, и если бы не ошибки, то контрреволюция была бы «не столь ожесточенной», но она все равно возникла бы.

В этом контексте Спольников отмечает, что ввод в ДРА по просьбе афганского руководства ограниченного контингента советских войск в декабре 1979 г. лишь способствовал консолидации уже имевшихся контрреволюционных сил, а не создал их. «Именно апрельская революция, — пишет автор, — как это ни парадоксально, объективно облегчила этой части афганской контрреволюции возможность обрести какую-то массовую базу».

Переходя к социально-политическим особенностям революции, Спольников констатирует, что она произошла в крайне отсталой стране с переплетением дофеодальных и феодальных пережитков с зарождающимся капитализмом. Руководящей силой революции выступила НДПА, объединившая «прогрессивный авангард средних городских слоев». Рабочий класс Афганистана, по мнению автора, еще не стал «классом для себя» и был слишком малочислен, чтобы возглавить революцию. Однако главным, решающим фактором для судеб революции стала позиция крестьянства. Поддержит оно революцию — значит она победит, отвернется — будет обречена.

Именно «мелкобуржуазная двойственность средних городских слоев» породила и главную контрреволюционную силу — исламских фундаменталистов. Спольников приводит статистические данные о социальном составе кабульской организации ИПА на февраль 1981 г. (2179 человек, среди которых 622 учащихся, 573 студента, 213 госслужащих, 156 военнослужащих). Он подчеркивает, что в организации отсутствуют профессиональные служители культа, а ее костяк — учащиеся и студенты, т.е. представители средних городских слоев. Автор приходит к выводу, что фундаменталистская контрреволюция, несмотря на свою антикапиталистическую риторику, объективно является выразителем и защитником классовых интересов буржуазии. Традиционалистская же контрреволюция, сформировавшаяся после Апрельской революции, — это «феодально-монархическая контрреволюция», выступающая за реставрацию старых, додаудовских порядков.

Основная часть главы посвящена аграрному строю и аграрной политике ДРА. Спольников описывает тяжелое положение афганского крестьянства и критикует руководство ДРА за неподготовленные, поспешные и волюнтаристские реформы. Он перечисляет декреты: № 6 (сокращение задолженности), № 7 (отмена калыма и повышение брачного возраста), № 8 (земельная реформа). Автор подчеркивает, что, хотя направления ударов были выбраны верно, их проведение было неподготовленным, а структура реформ и способы их претворения в жизнь «носили отпечаток политического дилетантства». В качестве подтверждения своих слов Спольников цитирует председателя Совета министров ДРА С.А. Кештманда (1984 г.), который признал, что каждая семья получила менее 5 джарибов (1 га) земли и что земля изымалась у середняков, что обусловило их переход в стан контрреволюции. Также автор приводит цитату из выступления Генерального секретаря ЦК НДПА Наджиба (1986 г.), где тот признает, что аграрную реформу «начали не с того конца, разрушая сложившиеся производственные отношения, не считаясь с национальными обычаями, традициями и нравами».

Спольников подробно разбирает, почему крестьянин не был готов принять реформы: конфискация земли у помещиков без «отступных» задевала интересы многих, в том числе офицеров и чиновников; у крестьянина отсутствовала «социально-психологическая подготовка» к получению конфискованной земли, из-за векового принципа неприкосновновенности частной собственности; запрет на продажу, аренду, залог и дробление земли шел вразрез с шариатом и традициями; отсутствие системы кредитования и нерешенный вопрос с водой делали землю бесполезной; отмена калыма была расценена как вмешательство в семейную жизнь. Автор приводит выдержку из шифртелеграммы посла США в Афганистане А. Дабе от 23 октября 1978 г., где он комментирует, что ликвидация калыма лишит женщину «своего рода алиментов» и встретит сопротивление в консервативных сельских районах.

В результате этой ошибочной политики, заключает Спольников, НДПА проиграла битву за массы крестьянства. Крестьянин, напуганный революцией, нашел спасение в привычной исламской идеологии. Автор цитирует В.И. Ленина о том, что распущенного крестьянина экономически и политически объединяет либо буржуазия, либо пролетариат, а «о “третьем” пути могут болтать только самовлюбленные Нарциссы». Так, крестьянство попало в лагерь контрреволюции, что придало последней особый размах.

В конце главы Спольников формулирует «основное, антагонистическое противоречие в стане контрреволюции»: между классовыми интересами ее руководителей и интересами вовлеченных в нее крестьянских масс, воюющих «против своих собственных экономических и политических интересов». Именно разрешение этого противоречия, по его мнению, во многом определит судьбу революции.

Глава 3. Формирование в Пакистане отрядов афганской фундаменталистской и традиционалистской контрреволюции. Политические установки контрреволюционных альянсов

Краткая идея главы: В главе прослеживается процесс объединения афганских контрреволюционных организаций в Пакистане, анализируются причины недолговечности их союзов и формулируются принципиальные различия в политических позициях фундаменталистского и традиционалистского альянсов по вопросу политического урегулирования.

Подробный пересказ: Спольников начинает главу с описания ситуации в Пакистане после Апрельской революции 1978 г., где в приграничных с ДРА районах (в основном в Пешаваре) сосредоточилось большое количество контрреволюционных организаций и групп. К этому моменту в Пакистане уже действовали две основные фундаменталистские организации — ИПА Г. Хекматьяра и ИОА Б. Раббани, установившие тесные контакты с «Джамаат-и-ислами» и пакистанскими спецслужбами.

К августу 1979 г. к ним добавились еще три: Движение исламской революции Афганистана (ДИРА) М. Наби Мухаммади, ИПА (фракция Ю. Халеса) и Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА) С. Моджаддиди. Автор описывает первую попытку объединения этих групп в Движение исламской революции Афганистана, которая сразу распалась «из-за фанатичной приверженности к групповщине». Вслед за этим возник и тут же распался Союз исламского единства Афганистана.

В конце 1979 г., после ввода ограниченного контингента советских войск, международный империализм и реакция усилили давление на афганскую контрреволюцию, требуя от нее единства перед лицом готовящейся в Исламабаде конференции ОИК. Индийский исследователь Б.С. Гупта, которого цитирует Спольников, писал, что представитель ОИК Салем Аззам уговаривал лидеров шести групп объединиться, обещая «миллионы долларов исламской помощи». Так, в январе 1980 г. был создан Исламский союз для освобождения Афганистана в составе шести организаций (к пяти добавился Национальный исламский фронт Афганистана (НИФА) С.А. Гилани). Однако единство было недолгим: уже в марте 1980 г. Г. Хекматьяр демонстративно вышел из альянса, посчитав, что его партия не получила должного представительства. Несмотря на это, союз, избравший председателем А. Сайяфа, просуществовал до декабря 1980 г. и распался.

Спольников подробно цитирует интервью А. Сайяфа журналу ИПА «Шафак» (1980 г.), где тот откровенно говорит о разногласиях внутри союза. Он, в частности, заявляет, что С. Моджаддиди не раз просил принять его в ряды «Мусульманской молодежи», но ему отказали. Сайяф критикует С. Моджаддиди и Б. Раббани за то, что они не сотрудничали с ним и пытались выставить его «жалким и ничтожным». Журнал фундаменталистов «Кияме хак» в 1983 г. назвал причиной развала союза «неспособность объединить различные силы» и внутренние противоречия.

В 1981 г. под давлением внешних сил переговоры возобновились, и в июне 1981 г. был создан Исламский союз моджахедов Афганистана (ИСМА), опять же из шести «законных» организаций. Лидеры дали клятву на Коране и священной книге «Благородная Бухара», приняли хартию, где говорилось, что «тот, кто изменит союзу, будет считаться врагом ислама». Однако вскоре этот союз раскололся на две части. Спольников объясняет, что для сохранения «лица» обе группировки сохранили название ИСМА, но одна стала фундаменталистским «Союзом семи» (ИСМА-7), а другая — традиционалистским «Союзом трех» (ИСМА-3).

Далее автор переходит к главному пункту главы — анализу политических позиций этих двух альянсов по вопросу политического урегулирования вокруг Афганистана. Основываясь на работах Г. Хекматьяра («Политическое урегулирование проблемы Афганистана») и Б. Раббани («Пути решения проблемы Афганистана»), а также на «Декларации ИСМА-3», Спольников выделяет принципиальные различия. Фундаменталисты (Хекматьяр) занимают самую непримиримую позицию. Хекматьяр, используя коранические сюжеты, доказывает, что мир с врагом разрешен исламом только тогда, когда движение набрало силу и может диктовать свои условия. Поскольку сейчас, по его мнению, исламское движение слабее противника, мир запрещен. Поэтому политическое решение, пишет Хекматьяр, «будет в пользу русских» и «отвлечет от джихада». Раббани, в свою очередь, требует безоговорочного вывода советских войск, ухода нынешнего руководства ДРА и создания исламского правительства, которое будет обсуждаться только между моджахедами.

Традиционалисты (ИСМА-3) в своей декларации, хотя и требуют полного вывода советских войск и восстановления «исламского национального суверенитета», все же поддерживают «политическое урегулирование афганской проблемы в международном контексте на основе резолюций ООН, ОИК и Движения неприсоединения». В отличие от фундаменталистов, они не исключают возможности переговоров с советской стороной и, по мнению Спольникова, даже заинтересованы в скорейшем урегулировании, чтобы не допустить полного разрушения основ своего влияния и прихода к власти фундаменталистов. Автор заключает, что эти позиции — не более чем «максимальный запрос» контрреволюции, попытка усилить свои позиции на международной арене.

Глава 4. Основные афганские контрреволюционные организации с центрами в Пакистане. Их политические лидеры

Краткая идея главы: В главе дается подробная характеристика наиболее крупных контрреволюционных организаций, базирующихся в Пакистане: описываются их программные установки, лидеры, социальный и национальный состав, структура и районы деятельности.

Подробный пересказ: Глава начинается с описания «пешаварского бума» — стремительного роста числа контрреволюционных организаций после декабря 1979 г., чему способствовала открытая помощь США, ФРГ, Англии, Франции, КНР, Ирана и арабских стран. Спольников цитирует фундаменталистскую брошюру «Какого рода союз?», где содержится острая критика «новоявленных» партий, которые создаются «под видом джихада», но на деле напоминают «базар с участием воров и разбойников». В брошюре высмеиваются «семейные партии», где руководящие посты распределены между братьями, племянниками и сыновьями. Автор также приводит слова афганского эмигранта, который пишет, что «сегодня в Пакистане действуют несуществующие партии, имеющие только герб, флаг и несколько человек», а их лидеры, «отпустив наспех бороду, арендовав комнату», объявляют себя амирами.

Сам Г. Хекматьяр в октябре 1985 г. с угрозой заявил, что открытие новых «контор» — это «международный заговор», и что тот, кто открывает контору, «сам является орудием в руках врага». Между различными группировками в Пешаваре идет «минная война» — убийства, взрывы. Спольников утверждает, что эти взрывы — дело рук самих контрреволюционеров, а не спецслужб ДРА.

Далее подробно разбираются программные документы и устройство организаций.

1. Исламская партия Афганистана (ИПА). Это единственная организация, именующая себя «партией», является детищем Г. Хекматьяра, создана в 1974-1976 гг. на основе экстремистского крыла «Мусульманской молодежи». ИПА — военно-политическая организация. Ее программа провозглашает «установление спасительного исламского строя». В ней содержится пункт об упразднении совместного обучения девочек и мальчиков. Программа изобилует обещаниями разным слоям населения. Спольников приводит социальный состав кабульской организации ИПА (2179 человек), где преобладают учащиеся, студенты, госслужащие, военнослужащие, причем из 156 военнослужащих только 12 имели звания от майора до полковника. Автор делает вывод, что ИПА — «партия городских средних слоев». Национальный состав ИПА, по данным автора, преимущественно таджики и пуштуны (городские и переселенцы). Пуштуны из зоны племен не являются доминирующей силой, так как ориентируются на традиционалистов. Численность ИПА автор оценивает с осторожностью, ссылаясь на западные данные (30 тыс. членов и 67,5 тыс. последователей), но считая их завышенными.

2. Исламское общество Афганистана (ИОА). Организация Б. Раббани, также выросшая из «Мусульманской молодежи». Автор приводит биографию Раббани: родился в 1941 г. в Файзабаде, по национальности таджик, выпускник аль-Азхара, связан с «Братьями-мусульманами». ИОА, в отличие от ИПА, активно привлекает шиитов и имеет более тесные связи с Ираном. Основные районы действия — северные провинции (Герат, Бадгис, Балх, Кундуз, Бадахшан и др.). Национальный состав: таджики, туркмены, узбеки и затем уже пуштуны. Автор обращает внимание на деятельность отрядов ИОА в провинции Герат, где существует «главный амират» и так называемая «дивизия Хазрата Хамзы». Особо выделяется фигура Ахмад Шаха Масуда, командующего фронтами в Панджшире, которого западная пресса называла «неприступным» и «военным гением» (к моменту написания книги, в 1985 г., группировка Масуда была разгромлена). Автор отмечает большую гибкость и прагматизм Б. Раббани, проявившиеся, в частности, в его поездке в Вашингтон в июне 1986 г. для встречи с президентом Рейганом.

3. Исламская партия Афганистана (М.Ю. Халеса). Отколовшаяся от Хекматьяра фракция. Лидер — моуляви Мухаммад Юнус Халес, 1920 г.р., пуштун, учитель. Спольников характеризует его как «недалекого фанатичного муллу», а его партию как «партию мулл и улемов», ориентированную на примитивное служение исламу. Отряды этой «партии» отличаются особой жестокостью: именно они убили министра по делам племен Фаиз Мухаммада и похитили советского геолога Охримюка.

4. Исламский союз освобождения Афганистана (ИСОА). Организация А. Сайяфа, ветерана «Мусульманской молодежи». Автор характеризует его как «скандальную» и «ограниченную» личность, а его организацию — как «никого не представляющую». Несмотря на это, Сайяф был избран первым амиром ИСМА-7.

5. Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА). Традиционалистская организация С. Моджаддиди. Создана в 1979 г. после расстрела членов его клана в Кабуле. Программа фронта провозглашает создание исламского общества «на основах справедливости, равенства… соблюдения принципа шура». Автор называет НФСА «партией чиновников прежнего правительственного аппарата». Это пуштунская организация. Спольников подробно описывает клан Моджаддиди, его роль в истории Афганистана, в частности, участие его члена, муллы Шура Вазара, в восстании против Амануллы-хана в 20-е годы. Сам С. Моджаддиди — видный деятель исламского мира, получивший образование в аль-Азхаре и имеющий широкие международные связи.

6. Национальный исламский фронт Афганистана (НИФА). Организация «пира» С.А. Гилани. По сути, это не политическая партия, а конгломерат последователей-мюридов семьи Гилани. Фронт пуштунский по составу, но его лидер стремится укреплять связи с шиитской хазарейской общиной. Спольников описывает Гилани как полуевропейца (его мать — немка), владеющего несколькими языками, ведущего светский образ жизни, близкого к бывшему королю Захир-шаху. Фронт отличается прагматизмом и выступает за нормальные отношения с СССР в будущем. Именно НИФА в 1982 г. передал Международному Красному Кресту двух захваченных советских военнослужащих, что автор называет пропагандистским жестом для Запада.

7. Движение исламской революции Афганистана (ДИРА). Организация М. Наби Мухаммади, пуштуна, депутата парламента 13-го созыва. Это «партия мулл», крайне реакционная, но по своим программным установкам ближе к фундаменталистам, хотя и входящая в традиционалистский ИСМА-3. Спольников приводит причины этого парадокса: старческий возраст М. Наби, его связи с кланом Моджаддиди, его пуштунский национализм, а также то, что его организация, в отличие от фундаменталистских, является чисто пуштунской.

В конце главы автор рассматривает вопрос о бывшем короле Захир-шахе. Традиционалисты видят в нем «общенациональный символ», способный привлечь на их сторону непуштунские этнические группы и узаконить контрреволюцию в глазах крестьянства. Фундаменталисты (особенно Хекматьяр) яростно атакуют Захир-шаха, называя его преступником, ответственным за убийства, коррупцию и вторжение русских. Автор цитирует статью из газеты ИПА «Шахадат»: «Народ разыскивает его (Захир-шаха)… чтобы в наручниках предать его исламскому суду». Традиционалисты (ИСМА-3) в июле 1983 г. опубликовали заявление, призывающее объединиться вокруг бывшего короля. Г. Хекматьяр, комментируя это, заявил, что традиционалисты предлагают избрать в качестве руководителя революции лицо, «которое устроило бы Запад и которого бы на Западе не боялись», и что они хотят «вернуть Афганистан в то состояние, каким он был до революции».

Глава 5. Религиозный, сословно-классовый, национально-этнический состав контрреволюции

Краткая идея главы: В главе предпринимается попытка комплексной классификации афганской исламской контрреволюции по религиозному (сунниты/шииты), социально-классовому (буржуазная/феодально-монархическая) и национально-этническому (пуштунская/непуштунская) признакам.

Подробный пересказ: Спольников начинает с констатации неоднородности афганской контрреволюции, что отражает сложность и отсталость самого афганского общества с его низким уровнем производительных сил, влиянием ислама, национально-этнической рознью и живучестью феодальных остатков.

Первое и важнейшее деление проходит по религиозному признаку: суннитская (80% населения) и шиитская (18% населения). Автор подчеркивает, что при монархии суннизм был государственной религией, а шииты находились на положении «второстепенного, чуть ли не еретического направления». Шииты были вынуждены прибегать к «такия» (сокрытию своей веры), а их обряды были запрещены. Все основные контрреволюционные организации со штаб-квартирами в Пакистане — суннитские, а в Иране — шиитские. Суннитская контрреволюция стремится объединить представителей большинства народностей, в то время как шиитская ограничена таджиками-шиитами и хазарейцами. Шиитская контрреволюция полностью подчинена Ирану и его доктрине экспорта «исламской революции», в то время как суннитская ставит задачу захвата власти в Афганистане самостоятельно.

Далее автор переходит к делению по социально-религиозному признаку на фундаменталистов и традиционалистов. Фундаментализм — это реакция новых городских средних слоев, антикоммунизм. «Духовные отцы» — египтяне Хасан аль-Банна и Саид Котб. Спольников отмечает, что идеологи фундаментализма, как правило, не имеют базового религиозного образования (например, аль-Банна был учителем, а основатель пакистанской «Джамаат-и-ислами» Маудуди — журналистом). Афганский фундаментализм зародился в Кабульском университете, и его наиболее последовательным идеологом является Г. Хекматьяр.

Лозунг фундаменталистов «Ни Восток, ни Запад» имеет антикоммунистическую направленность, чем и пользуются США. Внутри афганского фундаментализма есть оттенки: крайне правый фланг — ИПА Хекматьяра, его середину — ИОА Раббани (более прагматичные и готовые на компромисс), а ДИРА Наби — «самая беспринципная часть».

Традиционалистская контрреволюция (НФСА, НИФА, ДИРА) объединяет представителей правящей элиты времен монархии, крупной феодальной буржуазии, видных улемов, пуштунскую родоплеменную знать. Они также используют исламскую риторику, но вкладывают в понятие «исламского государства» иной смысл: роль ислама — идейно-политическое обеспечение режима, а не руководство им. Традиционалисты обращены в прошлое и не могут предложить ничего нового.

Классифицируя контрреволюцию с точки зрения классово-социальных интересов, Спольников обращается к В.И. Ленину о смешении контрреволюции царистской с буржуазной. Он приходит к выводу, что фундаменталистская контрреволюция — это буржуазно-теократическая контрреволюция. Не имея собственной социальной базы, она встала на защиту интересов буржуазии. Традиционалистская контрреволюция — это феодально-монархическая контрреволюция.

Наибольший интерес представляет анализ по национально-этническому признаку. Афганистан — многонациональное государство с доминированием пуштунов (более 8 млн), которые при монархии имели привилегии. Это привело к национальной розни. Спольников цитирует известного афганиста С.Е. Снесарева: «между авганцами и узбеками пролегает такая пропасть, через которую нельзя перекинуть никакого моста». Исламские фундаменталисты, теоретически отрицая национализм, на практике создали альянс ИСМА-7, который, несмотря на включение в него пуштунских групп (Ю. Халес), в своей основе остается непуштунским (в нем преобладают таджики, узбеки, туркмены). Наоборот, ИСМА-3 — это пуштунская контрреволюция, ориентирующаяся на основные районы расселения пуштунских племен. Именно пуштунская джирга в Пешаваре в 1980 г. отвергла фундаменталистские идеи, выступив за «несектантский ислам» и сохранение племенной автономии. Слабые стороны ИСМА-3 в том, что он не охватывает другие национальности, а США не устраивает, что ИСМА-7, будучи более сильной в военном отношении, не пользуется поддержкой пуштунов. Поэтому, заключает автор, США нужен третий вариант — объединение обоих отрядов, что и было сделано в мае 1985 г.

Глава 6. Мировая реакция и экспорт контрреволюции в ДРА. Военная, политическая, идеологическая и экономическая агрессия

Краткая идея главы: В главе подробно рассматривается иностранная помощь афганской контрреволюции, анализируются ее масштабы, каналы поступления и распределение между различными отрядами, а также освещаются методы политической, идеологической и экономической агрессии против ДРА.

Подробный пересказ: Спольников начинает главу с утверждения, что ДРА с первых дней стала объектом военно-экономического и политического вмешательства. Он ссылается на доклад сенатора США Джона Б. Ритча III, который утверждал, что на первой фазе (апрель 1978 — декабрь 1979 г.) американское вовлечение ограничилось медикаментами. Автор решительно опровергает это, заявляя, что еще в 1973 г. ЦРУ создало в Пакистане (Атток) лагерь под руководством Г. Хекматьяра для подготовки афганских «потенциальных» партизан, а помощь оказывали Пакистан, «Джамаат-и-ислами» и «Братья-мусульмане». Уже через две недели после Апрельской революции началась заброска на территорию ДРА подготовленных отрядов.

Описанию военной контрреволюционной агрессии посвящена значительная часть главы. Спольников цитирует сотрудника ЦРУ Энтони Арнольда: «чем более дорогим мы сделаем для Советов сегодняшний день в Афганистане, тем менее шансов, что они предпримут аналогичные авантюры где-либо в будущем». Он перечисляет американские частные и благотворительные организации, действовавшие в Пакистане (Комитет помощи Афганистану, Азиатский фонд), за которыми стоит ЦРУ. Приводятся рассекреченные документы из посольства США в Тегеране, свидетельствующие о том, что Саудовская Аравия первоначально прекратила помощь группам Моджаддиди и Гилани, чтобы подтолкнуть их к объединению, но затем решила помогать, даже если они не договорятся. Подчеркивается враждебная позиция КНР, которая, по словам профессора Гарджи Датт, знала, что повстанцы — консервативные мусульмане, но поддерживала их в борьбе «против врага, Советского Союза».

С начала 1980 г. администрация США, а затем и другие страны (Египет, Саудовская Аравия, КНР) открыто заявили о своей поддержке. Спольников подробно описывает систему поставок оружия через Пакистан, для чего ЦРУ вербовало афганцев в Европе и США. Приводится журналистское расследование журнала «Тайм» (1984 г.) о том, как мины, снятые со складов армии США в ФРГ, переправлялись в Афганистан через Оман и Пакистан. Автор называет эту историю попыткой отвлечь внимание от пособнической роли Пакистана.

Далее приводятся конкретные цифры финансирования: с 1980 по сентябрь 1984 г. ЦРУ ассигновало 325 млн долл., в 1985 финансовом году — 250 млн долл., в 1986 — 470 млн долл., а по данным Наджиба, общая сумма с 1978 г. достигла 2 млрд долл. Помощь от Саудовской Аравии и других арабских стран, КНР и Израиля в 1983 г. составила 100 млн долл. Саудовский комитет в 1984 г. передал ИСМА-7 52 млн саудовских риалов (15 млн долл.) и большое количество имущества (палатки, одежда, обувь, рис и пр.).

Спольников отмечает, что помощь распределяется неравномерно. Фундаменталисты, декларируя отказ от помощи от США и Запада как противоречащей их лозунгу «Ни Восток, ни Запад», на самом деле получают ее от «Братьев-мусульман» и «Джамаат-и-ислами», за которыми скрываются ЦРУ, Саудовская Аравия и Пакистан. Традиционалисты (ИСМА-3), будучи прозападными, открыто получают помощь от США и их союзников, а также от Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ. Все это приводит к ожесточенной борьбе между группировками за контроль над источниками помощи и к коррупции. Например, приказ военного комитета ИПА от 1981 г. предписывает «братьям-моджахедам» захватывать склады оружия других групп. Автор заключает, что афганская контрреволюция без иностранной помощи не в состоянии вести вооруженную борьбу.

Далее Спольников переходит к политической, идеологической и экономической агрессии. США пытаются «интернационализировать» проблему, подключая ООН (используя механизмы УВКБ для помощи беженцам, которые являются резервом для контрреволюции) и ОИК (которая приостановила членство ДРА). Широкомасштабная идеологическая агрессия включает радиовещание на Афганистан («Голос Америки», Би-Би-Си, «Свобода», «Немецкая волна», «Радио Пекина», «Радио Тегерана» и др.), объем которого с 1980 по 1985 г. увеличился в 30 раз. Конгресс США выделил 500 тыс. долл. на создание «афганского информационного центра» в Пешаваре. Экономическая агрессия выражается в создании искусственных препятствий для экспорта афганских товаров (особенно изюма — со стороны Англии), в торговой блокаде со стороны Пакистана (непредоставление складов в Карачи, повышение тарифов), а также в сворачивании деятельности специализированных учреждений ООН в ДРА.

Глава 7. Деятельность исламской контрреволюции на территории Афганистана

Краткая идея главы: В главе анализируется структура, тактика и методы деятельности организованной и неорганизованной контрреволюции на территории Афганистана, описываются ее командные кадры, вооружение и преступный характер.

Подробный пересказ: Спольников делит контрреволюцию на территории Афганистана на организованную (связанную с центрами в Пакистане и Иране) и неорганизованную (локальную).

Основой организованной контрреволюции является военно-политическая структура, главная ячейка которой — исламский комитет (деревни, уезда, волости, провинции). Деревенский комитет состоит из амира (председателя, часто малика), его заместителей, муллы (он же судья) и сборщика налогов. Автор приводит примеры из налоговой книжки ИОА, где в качестве налога принимали не только деньги, но и верблюжонка, овцу, патроны и даже «русский мотоцикл». Провинциальный комитет имеет сложную структуру с отделами (военный, финансовый, культуры, юридический).

Основная военная единица — боевая группа (2-50 человек). Ее специалисты обучены стрельбе из РПГ, миномета, минированию, а один из членов выполняет обязанности муллы. Боец должен быть способен идти 24 часа с грузом 36 кг. Тактика включает ночные засады, нападения на колонны, подрывы ЛЭП, минирование дорог, террор (против советских граждан, активистов НДПА, женщин). Особое внимание уделяется созданию укрепленных баз в горах с системой пещер, где размещаются командование, госпитали и тюрьмы-застенки.

В качестве примера «освобожденного района» автор рассматривает Панджишрскую долину под руководством Ахмад Шаха Масуда. Автор описывает его военную структуру: 16 зон обороны, группы обороны (до 50 чел.) и ударные группы (335-600 чел.), вооруженные безоткатными орудиями и гранатометами. При этом Масуд пытался распространить свое влияние на северные провинции, создавая «зоны сопротивления». Спольников отмечает, что в 1985 г. группировка Масуда была разгромлена.

Вооружение моджахедов, по данным автора, включает АК-47, АКМ, 82-мм и 75-мм безоткатные орудия, минометы, пулеметы, ЗПУ-2, зенитные ракеты САМ-7 («Стрела»), РПГ-7, мины и даже портативные зенитные ракеты «Стингер». Часть оружия кустарно производится в местечке Дарра (Пакистан).

Личный состав отрядов вербуется из беженцев в Пакистане и Иране. Мобильные диверсионные группы забрасываются на территорию ДРА на 2-3 недели. Семьи членов группы служат заложниками. В пуштунских племенах основной боевой единицей является отряд племенного ополчения под руководством главы племени. Контрреволюция в племенах, по мнению автора, вдохновляется не идеологией, а «перспективами грабежа».

Командные кадры. Спольников отмечает, что если сначала выступлениями руководили традиционные лидеры, то с проникновением фундаменталистских партий на первый план выдвинулись представители средних городских слоев, получившие образование. Американские политологи возлагают на этих молодых командиров большие надежды. В качестве примера автор приводит инженера Зияуддина из Герата, активного члена ИОА, который создавал ячейки, а затем стал главой комитета информации главного амирата ИОА в Герате.

Внутри контрреволюции существуют острые противоречия между «тыловыми» лидерами в Пакистане и «окопниками» в Афганистане. Последние обвиняют лидеров в коррупции, перепродаже оружия и присвоении помощи. Командиры полевых отрядов (например, в Нуристане) называют руководителей партий «владельцами пешаварских дуканов», которые «делают бизнес на нашей крови». Спольников цитирует Г. Хекматьяра, который угрожающе заявил, что «если партия покинет сопротивление, то оно не просуществует и нескольких дней».

Контрреволюция в городе. Автор описывает хорошо законспирированное подполье ИПА и ИОА, которое делало упор на привлечение студентов, ремесленников, торговцев, но избегало высокопоставленных чиновников. Контрреволюционная деятельность в городах включает: террор против руководящих деятелей НДПА, диверсии (обстрелы, взрывы, массовое отравление учениц в 1980 г.), экономический саботаж, подпольное издание листовок, проникновение в армию и госаппарат.

Неорганизованная контрреволюция — это локальные отряды, действующие в пределах своих районов, состоящие из крестьян. Их основная функция — охрана деревни и грабеж на дорогах. Спольников приводит цитату из английской газеты о «традиции бандитизма» в Афганистане, где «трудно провести линию между боевыми действиями и актами разбоя». Именно материальные стимулы, по мнению автора, являются определяющими для участия значительной части крестьянства в локальной контрреволюции.

В конце главы Спольников констатирует чудовищные преступления контрреволюции (изощренные казни, пытки, убийства стариков, детей, женщин), которые признают даже некоторые противники ДРА.

Глава 8. Афганская исламская контрреволюция с центрами в Иране — орудие экспансионистской политики хомейнистского руководства Ирана

Краткая идея главы: В главе рассматриваются цели, структура и деятельность проиранских шиитских контрреволюционных организаций в Иране, их отношения с суннитскими контрреволюционерами в Пакистане, а также анализируется экспансионистская политика Ирана в Афганистане.

Подробный пересказ: Спольников отмечает, что в тени «пешаварского бума» остается другая страна — Иран, где также действует более десятка афганских контрреволюционных организаций, которые представляют собой «военно-политический резерв в распоряжении исламского режима». Автор утверждает, что в основе внешней политики Ирана лежит «великодержавный персидский шовинизм», который после «исламской революции» породил доктрину экспорта «исламской революции» («Ни Восток, ни Запад», «Ислам не знает границ»). Именно поэтому иранское руководство с первых дней враждебно отнеслось к ДРА, называя Апрельскую революцию 1978 г. «переворотом, осуществленным кучкой просоветски настроенных офицеров». Долгое время враждебность выражалась в пропаганде, а ее кульминацией стал мятеж в Герате в марте 1979 г., подготовленный иранскими эмиссарами. Спольников цитирует листовку «Шахадат»: «Нападали и уничтожали все и вся, где находили следы креста и коммунизма».

Начиная с апреля 1979 г., на территории Ирана началось организационное оформление проиранских контрреволюционных групп, чему способствовала массовая афганская диаспора (до 600 тыс. человек на заработках). К 1986 г. число афганских беженцев в Иране, по иранским данным, достигло 1,8 млн. Общее руководство «наведением порядка» среди эмигрантов осуществляли три ведомства: КСИР, МВД и министерство информации. К 1985 г. сформировались несколько основных групп: Организация НАСР (наиболее ориентированная на Иран), Объединенный фронт исламской революции Афганистана (ОФИРА), Исламская сила, Исламское движение Афганистана (ИДА) (соперник НАСР), Партия Аллаха («Хезбулла») (создана как жандармская сила КСИР) и Стражи исламского джихада Афганистана (полностью военная структура).

Спольников подчеркивает, что все эти организации — шиитские и не имеют собственных политических взглядов, полностью подчинившись иранскому руководству и имаму Хомейни. В отличие от Пакистана, Иран активно вмешивался в дела эмигрантов, создавая в Куме афганский теологический центр, Афганский совет, и требуя объединения. Особую роль в этом процессе играл аятолла Монтазери (на тот момент официальный преемник Хомейни). В марте 1985 г. под его давлением был создан альянс Объединенные исламские организации Афганистана, который заявил о себе как о «части мирового движения исламской революции».

Далее автор анализирует деятельность проиранской контрреволюции на территории ДРА, которая в основном ограничивается районами компактного проживания шиитов: Герат и Гератская провинция, горная область Хазараджат (провинции Гур, Урузган, Бамиян). Хазараджат — отсталый, труднодоступный регион, где правительственные войска почти отсутствовали. В Хазараджате в 1979 г. было создано собственное «правительство» — Революционный совет исламского согласия Афганистана во главе с Сеидом Али Бешехти, а также вооруженные отряды. Иран, стремясь взять регион под контроль, использовал свои проиранские организации (НАСР, ИДА), которые вели настоящую войну друг с другом за контроль над дорогами и селениями (особенно за Бессуд). В то же время Совет согласия стал сближаться с суннитским ИСМА-3, что вызвало недовольство Ирана.

В заключительной части главы рассматриваются отношения между проиранской шиитской контрреволюцией и пакистанской суннитской контрреволюцией. Несмотря на то, что Иран делает ставку на шиитов, он поддерживает связи с суннитскими лидерами, в первую очередь с Г. Хекматьяром и Б. Раббани. Это объясняется тем, что после возможной победы контрреволюции власть в Кабуле, вероятнее всего, перейдет к суннитам. Иран, понимая это, готовит для себя «федеративную» роль и хочет заручиться их согласием. Афганские фундаменталисты, в свою очередь, видят в Иране единственную мусульманскую страну, провозгласившую лозунг «Ни Восток, ни Запад». Однако их отношения полны взаимного недоверия, так как афганцы понимают экспансионистские замыслы Ирана и стараются сохранять дистанцию. Таким образом, проиранская афганская контрреволюция, заключает Спольников, — это наиболее беспринципная и продажная ее часть, вставшая на путь предательства своего народа ради интересов Ирана.

Глава 9. Усилия США по срыву политического урегулирования вокруг Афганистана и программы национального примирения ДРА

Краткая идея главы: В главе описываются попытки США и их союзников затянуть политическое урегулирование и создать единую «альтернативную» контрреволюционную силу, которая могла бы претендовать на роль законного правительства, а также анализируется реакция международных сил на программу национального примирения ДРА.

Подробный пересказ: Спольников начинает с констатации, что к 1984 г. политические и военные успехи ДРА, а также процесс женевских переговоров вызвали беспокойство в США. Американцы поставили перед собой две задачи: 1) максимально затянуть урегулирование, нанеся СССР ущерб; 2) подготовить условия для активной роли США в урегулировании, чтобы создать в Афганистане дружественное или нейтральное государство. Политолог П. Дьюгнан в 1985 г. заявил, что «цель политики США должна заключаться в интернационализации афганской борьбы».

Для этого США и их союзники начали работу по расколу ИСМА-7 и изоляции наиболее радикального его крыла во главе с Г. Хекматьяром, который не идет на открытое сотрудничество. Вместо этого они делают ставку на более прагматичного Б. Раббани. В феврале 1985 г. ИСМА-7 распался на две части, а в мае 1985 г. произошло воссоединение семи «законных» групп (четырех фундаменталистских и трех традиционалистских) в альянс, снова названный ИСМА. Этот альянс был шатким, так как его участники не доверяли друг другу. Корреспондент «Вашингтон пост» сообщал, что «ожесточенные споры по-прежнему препятствуют сотрудничеству».

США нужна была единая и послушная контрреволюция, чтобы она могла выполнять роль «альтернативы нынешнему руководству ДРА». Традиционалисты имеют влияние только среди пуштунских племен и не могут претендовать на всю страну, поэтому Вашингтон стремится вовлечь в этот альянс фундаменталистов. В итоге, в июне 1986 г. в Вашингтон отправилась делегация из четырех лидеров (включая Б. Раббани), которую принял президент Рейган. Официального признания делегация не получила, но представители администрации дали понять, что оно возможно, если «мятежникам» удастся создать орган с признаками правительства и распространить контроль на большую часть территории. Поездка Раббани вызвала раскол в ИСМА, иранское руководство назвало ее «крупнейшей ошибкой современности и ударом по основам афганского мусульманского движения».

В январе 1987 г., после объявления ДРА программы национального примирения, США еще более ужесточили свою позицию. Спольников цитирует доклад ультраправой организации «Херитидж фаундейшн» от 1987 г., где содержались рекомендации: повысить дипломатические издержки Москвы, лишить кабульский режим места в ООН, создать на территории Афганистана правительство и признать его. В докладе прямо говорилось: «Любая коалиция сил сопротивления… должна быть достаточно могущественной, чтобы расправиться с афганскими коммунистами после того, как Советы уйдут». Автор заключает, что эта программа-максимум США и есть та самая «смена режима», к которой они стремятся, и что организованная афганская контрреволюция отвергла программу национального примирения ДРА.

Заключение

Краткая идея главы: Автор подводит итоги, формулирует основные противоречия, присущие афганской контрреволюции, и выражает уверенность в ее конечном поражении.

Подробный пересказ: Спольников подтверждает тезис В.И. Ленина о неизбежности контрреволюции при любой социальной революции. Основным фактором, обеспечившим контрреволюции массовую базу, стала проигранная НДПА битва за влияние на крестьянство. Участие крестьянства в контрреволюции породило антагонистическое противоречие между интересами руководителей и интересами крестьянских масс, которые воюют против собственных классовых интересов.

Среди множества противоречий, разъедающих контрреволюцию, автор выделяет главное — противоречие между двумя ее основными отрядами: феодально-монархическим (традиционалисты) и буржуазно-теократическим (фундаменталисты). Эти противоречия носят классовый и сословный характер, их альянсы конъюнктурны и обречены на распад. Вторая группа противоречий — национально-этнического характера. Фундаменталисты отрицают национализм, но на практике их союз (ИСМА-7) — непуштунский. Традиционалисты (ИСМА-3) — пуштунская контрреволюция, которая не желает отказываться от доминирующей роли пуштунов. Третья группа противоречий — религиозные: деление на суннитов и шиитов, причем последние находятся на службе у Ирана.

Помимо объективных, есть и субъективные противоречия: конкурентная борьба за иностранную помощь и контроль над ее распределением, борьба за политическое влияние, за контроль над беженцами и над захваченными районами, за контроль над дорогами и грабежом, а также противоречия между зарубежными лидерами и полевыми командирами на территории Афганистана.

Спольников подчеркивает, что без иностранной помощи контрреволюция прекратила бы свое существование. Империализм превратил Афганистан в «кровоточащую рану», чтобы нанести ущерб СССР и ослабить социалистическое содружество. Этим объясняется заинтересованность империализма в затягивании политического урегулирования. Несмотря на то, что организованная контрреволюция отвергла программу национального примирения ДРА, автор выражает уверенность, что борьба национально-демократической революции против поддерживаемой империализмом контрреволюции является «большой политической школой» для афганского народа, и контрреволюция в конечном итоге обречена на поражение.

Общее краткое резюме всей книги

В монографии В.Н. Спольникова, выпущенной в 1987 году, представлен детальный анализ афганской исламской контрреволюции с марксистско-ленинских позиций. Автор классифицирует контрреволюцию на фундаменталистскую (мелкобуржуазную) и традиционалистскую (феодально-монархическую), подробно описывая их программные установки, социальный и национальный состав, а также лидеров. Значительное место в работе уделяется истории возникновения первых фундаменталистских организаций, их эволюции и попыткам объединения в Пакистане и Иране. Отдельно рассматриваются масштабная военная, финансовая и политическая помощь контрреволюции со стороны США, их союзников и региональной реакции (Пакистан, Саудовская Аравия, КНР, Иран). Автор приходит к выводу, что именно поддержка извне является главным фактором, обеспечивающим живучесть контрреволюции. В то же время внутренние противоречия (классовые, национальные, религиозные) разъедают ее изнутри, делая ее альянсы недолговечными. Ключевой причиной широкой социальной базы контрреволюции автор считает неудачи аграрной политики ДРА, оттолкнувшей крестьянство, которое затем было использовано в своих интересах буржуазной и феодальной контрреволюцией. Несмотря на ожесточенное сопротивление, автор выражает уверенность в конечной победе национально-демократической революции.

Основные идеи автора

1. Классовая природа контрреволюции. Афганская контрреволюция не едина. Она делится на два основных отряда: буржуазно-теократический (фундаменталисты) — выразитель интересов мелкой городской буржуазии, и феодально-монархический (традиционалисты) — выразитель интересов свергнутой элиты, крупных помещиков и высшего духовенства.

2. Геополитическая обусловленность. Контрреволюция является прямым результатом экспорта контрреволюции со стороны международного империализма во главе с США, а также Пакистана, Саудовской Аравии и КНР. Без иностранной военной, финансовой и политической помощи она не смогла бы вести многолетнюю вооруженную борьбу.

3. Крестьянство как решающий фактор. Судьба революции зависит от позиции крестьянства. Ошибочная, волюнтаристская и неподготовленная аграрная политика НДПА оттолкнула крестьянство и толкнула его в объятия контрреволюции, которая использовала религиозные лозунги для мобилизации масс.

4. Внутренняя разобщенность. Лагерь контрреволюции раздирают глубокие противоречия: классовые (между феодалами и буржуазией), национальные (между пуштунами и другими народностями) и религиозные (между суннитами и шиитами). Любые объединения (альянсы) носят временный, конъюнктурный характер и обречены на распад.

5. Ислам как идеологическое прикрытие. Контрреволюция активно использует исламскую риторику («джихад», «хиджра», «исламская революция») для маскировки своих истинных целей. Фундаменталисты стремятся к созданию теократического государства по образцу хомейнистского Ирана, а традиционалисты — к реставрации старых порядков.

6. Иранская угроза. Иранский режим, прикрываясь лозунгом «экспорта исламской революции», проводит собственную экспансионистскую политику, создав и вооружив послушные ему шиитские контрреволюционные организации, что представляет отдельную угрозу территориальной целостности и суверенитету Афганистана.

7. Интернациональный долг и неизбежность победы. Ввод советских войск был необходимой мерой для защиты завоеваний революции и выполнения интернационального долга. Несмотря на трудности, национально-демократическая революция является прогрессивной силой, и, несмотря на поддержку извне, контрреволюция в конечном итоге обречена на поражение.

Широкий обзор и критический анализ с левых позиций. Взгляд из 2026 года.

Вместо предисловия: документ эпохи

Книга Виктора Николаевича Спольникова — это не просто научная монография. Это слепок сознания советской элиты на пике Холодной войны. Гриф «Для служебного пользования», Институт востоковедения АН СССР, 1987 год — всего за четыре года до распада страны, которая эту книгу профинансировала. Она написана на основе уникальных источников, включая трофейные документы из посольства США в Тегеране, и является блестящим образцом прикладного марксизма. Но именно эта «блестящая» методология и стала ее самым слабым местом, фатальной ошибкой, которую мы, левые, обязаны сегодня признать, чтобы не повторять ее в будущем.

1. Прозрения автора: что Спольников понял правильно

Спольников — талантливый аналитик. В условиях жесткой цензуры и идеологического давления ему удалось сделать несколько провидческих выводов, которые полностью подтвердились последующей историей.

Первое и главное прозрение — классовая анатомия джихада. В то время как на Западе моджахедов романтизировали как «борцов за свободу», а в примитивной советской пропаганде их часто сводили к «бандам наемников», Спольников совершил прорыв. Он разделил контрреволюцию на два основных лагеря: фундаменталистов и традиционалистов, и блестяще описал их классовую природу.

• Фундаменталисты (ИПА Хекматьяра, ИОА Раббани) — это не «отсталые муллы», а мелкобуржуазная контрреволюция. Их социальная база — городские средние слои, студенты, интеллигенция, вышедшая из деревни, но порвавшая с ней. Это те, кого марксистская теория называет «мелкобуржуазными революционерами», которые в отсутствие сильного пролетариата могут качнуться как влево, так и вправо. Они качнулись вправо, взяв на вооружение исламский фанатизм. Спольников точно подметил их ненависть к коммунизму и их тягу к «третьему пути» — исламскому государству.

• Традиционалисты (НФСА Моджаддиди, НИФА Гилани) — это феодально-монархическая контрреволюция. Это те, кто потерял власть, землю и привилегии. Они не хотят строить халифат, они хотят вернуть старые порядки, монархию, власть племенных вождей и помещиков.

Именно это классовое деление, которое автор фиксирует, предопределило гражданскую войну 1992–1996 годов. Как только советские войска ушли и внешняя угроза исчезла, эти два лагеря, объединенные только ненавистью к общему врагу, немедленно начали уничтожать друг друга. Хекматьяр, Раббани, Моджаддиди и Гилани, чьи портреты и биографии подробно описаны в книге, разорвали Афганистан в клочья, и к власти пришли те, кого не было в этом споре — талибы.

Второе прозрение — геополитический анализ экспорта контрреволюции. Спольников не верит в «спонтанность» джихада. Он скрупулезно, с цифрами и ссылками на документы (в том числе на захваченные в Тегеране), доказывает, что афганская контрреволюция — это рукотворный проект ЦРУ, пакистанского ISI и саудовских фондов. Он описывает лагеря подготовки в Пакистане, потоки оружия через Карачи и роль «Джамаат-и-ислами». Сегодня, в 2026 году, мы знаем, что эти самые структуры, созданные для борьбы с СССР, позже породили «Аль-Каиду», ИГИЛ и другие джихадистские сети, которые обратились уже против самого Запада. Книга Спольникова — это ранний, но очень точный диагноз «болезни», которую Запад сам себе привил.

Третье прозрение — иранский вектор. В отличие от западных исследователей, сосредоточенных на Пакистане, Спольников в главе 8 детально рассматривает роль Ирана. Он разоблачает хомейнистскую доктрину экспорта «исламской революции» как новый вид империализма — шиитского, персидского шовинизма, использующего религиозную общину (хазарейцев, шиитов Герата) как прокси-силы. Он показывает, как Иран создает свои афганские отряды (НАСР, «Хезбулла»), которые будут воевать уже за интересы Тегерана. Сегодня, когда проиранские формирования являются важной частью военно-политического ландшафта Афганистана, этот анализ звучит пророчески.

2. Слепота автора: что Спольников упустил и почему

Но даже самые блестящие прозрения Спольникова разбиваются о фундаментальный порок его методологии — абсолютную, почти религиозную веру в экономический детерминизм и примат классового над всеми остальными видами идентичности. Для него крестьянин — это, прежде всего, собственник (или несобственник) средств производства. И если революция дает ему землю, он должен, с точки зрения классовой логики, ее поддержать. А если он ее не поддерживает, то его «обманула контрреволюция».

Эта логика оказалась фатально ошибочной. Спольников не может (или не хочет) понять, что для афганского крестьянина его исламская идентичность и его племенная структура являются базисом, а не надстройкой. Отмена калыма или совместное обучение для него — это не «прогресс», а уничтожение его мира. Аграрная реформа ДРА была не «прогрессивной», а культурно самоубийственной.

Именно здесь кроется корень трагедии. НДПА, партия городской интеллигенции, говорила с крестьянином на языке марксистских догм, а контрреволюция говорила с ним на языке мечети, адата и Корана. Крестьянин выбрал привычное и понятное. И в этом выборе не было «обмана» — это была защита своей цивилизационной идентичности от чужеродного вторжения.

Второй пункт слепоты — национальный вопрос и «советский универсализм».
В ходе нашей дискуссии мы уже исправляли эту ошибку. Спольников не говорит о «русификации». Но он и не может рефлексировать о том, что советская модель — это форма культурной гегемонии, где универсальная марксистская форма наполняется содержанием, выгодным центру.

Он честно фиксирует, что «Хальк» — это пуштуны, а «Парчам» — персоязычная элита. Он пишет о том, что НДПА не имеет решения национального вопроса. Но он не делает из этого политических выводов. А вывод прост: когда узбеки, таджики и хазарейцы увидели, что «народная власть» в Кабуле говорит на языке пуштунского национализма, они взялись за оружие, но не против «социализма», которого они не видели, а против Кабула, который продолжал их угнетать, теперь уже под красными знаменами.

Третий пункт — эволюция самого «исламофашизма».
Спольников описывает технологию, но не понимает антропологию. Он видит в мулле и фанатике — агента ЦРУ. Он не понимает, что культ смерти («шахид»), который он с ужасом описывает, — это не просто пропаганда, а радикальный разрыв со старой исламской традицией, создание «гомо сацер» («человека-жертвы»), который готов убивать и умирать не ради выгоды, а ради трансцендентной цели. Именно этот культ породит будущих террористов-смертников. Спольников видит только верхушку айсберга, но не сам айсберг.

3. Главный урок для левых: культурная война важнее классовой

С высоты 2026 года книга Спольникова читается как учебник по левому самообману. Мы, левые, можем сколь угодно долго анализировать «классовые интересы буржуазии» и «мелкобуржуазную природу фундаментализма», но если мы не овладеем культурной гегемонией (в граншианском смысле), если мы проигрываем битву за смыслы, символы и идентичность, то любые наши экономические программы окажутся бессильны.

• Урок первый: Нельзя строить социализм, воюя с народными обычаями и верованиями. Отмена калыма и аграрная реформа должны были идти рука об руку с кропотливой культурной работой, с созданием новой обрядности, нового языка повседневности, который был бы понятен и принимаем крестьянином. Декретами и митингами этого не сделать.

• Урок второй: Интернационализм не может быть ширмой для культурного доминирования одного этноса над другими. Проблема национальных меньшинств — это не «пережиток феодализма». Это политическая реальность. И если левое правительство не решает ее немедленно и честно (федерализация, реальное самоуправление, языковая политика), то контрреволюция решит ее за него — кровавой резней.

• Урок третий: Нельзя недооценивать противника. Спольников в своем анализе был тщателен и жесток, но он просчитался в главном — он считал исламскую контрреволюцию «архиреакционной», то есть обращенной в прошлое. На самом деле она оказалась ультрасовременной (используя терминологию Эрнста Юнгера). Она умело использовала новейшие медиа (аудиокассеты, радио), технологии ведения партизанской войны, методы пропаганды. Она оказалась мобильнее и адекватнее вызовам времени, чем закостеневший государственный аппарат ДРА.

Вместо заключения: мавзолей и пророчество

Книга Спольникова — это мавзолей советского левого проекта в Афганистане. Она хороша там, где описывает технологии врага (кто, откуда, сколько), и бесполезна там, где пытается понять его душу. Ее автор, искренне веря в победу, не понимал, что проигрывает идеологическую войну, а без победы в этой войне любая военная победа — это пиррова победа.

Читать ее сегодня нужно, чтобы помнить: когда левые говорят на языке догм, а народ говорит на языке предков, народ всегда будет прав. Поражение НДПА — это не поражение идеи социальной справедливости, а поражение авангардизма — попытки навязать народу счастье без его согласия. И пока мы, левые, не усвоим этот простой урок, история будет повторять свои кровавые и бессмысленные циклы — от Кабула до Донецка, от Багдада до Газы.