Москва златоглавая. Рассказ с иллюстрацией.

Почти не фантастика.


В окно кто-то постучал. Макаров оторвался от экрана монитора, на котором он заканчивал изготовление презентационного ролика и повернул голову к окну.

В форточке маячила небритая чернявая голова:

– Синьоре… – сказала голова. – Пердона ми…

Макаров взял дырокол и метнул в ангела. Дырокол попал тому прямо в лоб. Ангел ойкнул и попробовал выдернуть голову из форточки, но не смог, потому что застрял.

– Ну, сука римско-католическая, я тебе покажу пердона, – сказал Макаров и поднялся. – У нас православная страна. Духовность. Сейчас ты у меня получишь, чурка итальянская.

Увидев, как Макаров берет прислоненную к столу бейсбольную биту, ангел сильно рванул всем телом – и вырвал свою кучерявую голову из узкой форточки.

Показав средний палец и рявкнув: – Ту, бастардо! – ангел, тяжело хлопая грязными крыльями, полетел вверх.

Макаров закрыл форточку.

В последнее время какие-то совсем залетные крылатые из Евросоюза все чаще попадались в Москве – они шарили по помойкам, собирали пустые пивные бутылки и ошивались около забегаловок.

Некоторые, как этот, летали у окон офисных зданий и клянчили деньги. Бита, впрочем, была хорошим способом отгонять эту крылатую сволочь.

Макаров вернулся к ролику. Нажал кнопку старта.

– Банк “Православный”! Ссуда под божеский процент, – объявила девушка с пышным бюстом. И заиграла модная в этом сезоне песня группы “Нимфетки” “Мама, я Господа люблю!”.

Неслышно подошедший начальник отдела Кристофович сказал скептически:

– Меняй девицу, Славик. Размер бюста будет подсознательно ассоциироваться с размером процента.

Макаров тоскливо посмотрел на шефа:

– Где я тебе не силиконовую найду? – нервно сказал Макаров. Работа всего дня уходила насмарку.

Шеф почесал кончик носа:

– И то верно. Несиликоновых нынче днем с огнем. У всех шестой размер. Тогда поменяй девицу на попа. На не очень откормленного. И интеллигентного вида. И чтобы под звон колоколов. На фоне ХХС.

– Не откормленный поп интеллигентного вида – это такая же редкость, как девица без силикона, – вздохнул тяжело Макаров.

***

Улицы, как обычно, были забиты машинами. И гайцы, как обычно, стояли с большими пластиковыми мешками, куда проезжающие автомобилисты кидали деньги. Макаров кинул по дороге ровно шесть раз по тыще – повезло, утром, пока ехал на работу, было семь, а на прошлой неделе – рекорд! – 11 гайцов попалось, у них там, наверное, корпоратив намечался.

Дома все было как обычно, жена заканчивала ужин на кухне, сын-оболтус смотрел телевизор. По НТВ шел “Детский час” – передача для педофилов. Эта был повтор – конкурс любительских роликов, поэтому Макаров отобрал у оболтуса пульт, предварительно дав ему профилактическую затрещину, переключил на Российское телевидение.

А там как раз было в прямом эфире аутодафе. Прямо с Красной площади. Передача только начиналась.

Жгли известного московского атеиста, богохульца и богоборца Илью Федосеева, бывшего журналиста, о поимке которого на прошлой неделе с большой помпой сообщил министр внутренних дел Президенту-патриарху.

Атеист был взором свиреп, ликом лют, голосом страшен – как атеистам, впрочем, и положено быть.

Возле костра – березовых дров вперемешку с книгами богомерзкого Дарвина, академика Капицы и таблицами не менее богомерзких логарифмов, стояли представители четырех канонических конфессий: православный священник с крестом на животе, мусульманский мулла, раввин в ермолке и буддийский монах с бубном.

– Покайся, грешник, – сказал батюшка.

– Сам покайся, чучело толстожопое, – дерзко сказал Федосеев, привязанный к столбу.

Батюшка перекрестился, плюнул и ударил атеиста в ухо. Тот только ухмыльнулся:

– Возлюби ближнего аки самого себя.

– Аллах милостью своей… – начал мулла, но Федосеев гаркнул на него и мулла в страхе отшатнулся.

– Бог сказал Аврааму…- начал раввин, но Федосеев захохотал дьявольским смехом:

– Рабинович, вас обманули – бога нет!

Раввин укоризненно покачал головой.

А буддийский монах стал бить в бубен.

Резолюция ПАСЕ о равном представительстве канонических конфессий во время аутодафеев выполнялась исправно.

– В моем справочнике атеиста упомянут 8201 бог, – сказал Федосеев. – Нельзя ли пригласить представителей всех религий? Может быть, учение Заратустры найдет отклик в моем сердце.

И снова захохотал, страшно и люто.

Макаров заметил, что камеры телевидения старательно избегают попадания в кадр Мавзолея Неизвестного.

С этим красным сооружением было связано много зловещих историй. Когда-то на нем красовалась большими буквами фамилия человека, лежавшего там, но после решения о демонтаже Мавзолея ее сняли в первую очередь. Потом внутрь пошли саперы с динамитом – и ни один из них обратно не вышел. Послали еще саперов – вместе с бойцами Антитеррористического Центра ФСБ – их постигла та же судьба. Точнее, неизвестно, что их там постигло, потому что из Мавзолея вышел только один поседевший офицер ФСБ, который мог только мычать и писать под себя.

Когда по Мавзолею выстрелили управляемым реактивным снарядом повышенной мощности, снаряд вдруг стал неуправляемым и разнес на кусочки Троицкую башню Кремля.

Решили больше не рисковать, Мавзолей огородили стальными решетками, перед которыми разбили минное поле. Крестные ходы, Пурим, Курбан-Байрам и день рождения Далай-Ламы стало проводить не очень удобно, но потихоньку приспособились.

А вот фамилию похороненного там как-то забыли. Но место было жуткое – по ночам из него вырывались красные огни и слышалась одна и та же песня, про каких-то заклейменных проклятьем.

– А вот скажи, грешник, – сказал батюшка, достав из кармана рясы зажигалку. – Коли нет Бога – то как ты это объяснишь?

И он указал на небо. Телевизионщики направили камеру в указанном направлении.

А там как раз на посадку во внутренний дворик Кремля заходила золотая карета архистратига небесного воинства Михаила. Зрелище было красивое – высоко в небе образовывались золотые ворота, потом раздавался хор десяти тысяч ангелов, ворота открывались и появлялась карета архистратига, запряженная в шестерку небесных крылатых коней. Впрочем, москвичи к этому зрелищу уже привыкли, а небесные лошади срали каким-то особо вонючим говном, разлетавшимся весьма большим радиусом над центром города, потому тем, кому повезло попасть под него, приходилось выбрасывать свой гардероб – уже никак не отстирывался.

– Это? – донесся голос Федосеева.

Камера переместилась на его лицо.

– Это флюктуация! – сказал атеист-журналист. – Глюк реальности. Сбой континуума.

Батюшка снова перекрестился и поджег зажигалкой костер. Вязанки дров и книги были, очевидно, политы бензином, потому пламя весело и быстро охватило орущего нечеловеческим голосом атеиста-журналиста:

– Да здравствует диалектический материализм! Материя первична! Вас дурят: электрон так же неисчерпаем, как и атом!

Прямая трансляция была окончена. Начались новости. Президент-патриарх открывал на Прохоровском поле новый памятник: “Генерал Власов разрывает пасть Сталину”. Сталин скульптору Церетели вполне удался – страшилище в виде льва с человеческой головой. Вот Власов показался Макарову не очень убедительным – тщедушный какой-то, несмотря на свой двадцатиметровый рост. И дурацкие очки еще. Впрочем, на вкус и цвет.

А тут как раз и жена позвала ужинать.

– Чего было в школе? – спросил Макаров у оболтуса.

– На Законе Божьем я лучше всех прочитал Акафист Романа Сладкопевца, батюшка-учитель был очень доволен. А на литературе “Лолиту” закончили, теперь новую книжку проходим.  “Арипелаг-Кулак”. Там, по ходу, какие-то конкретные пацаны на зоне находят мясо мамонта, а их за это Сталин приказывает расстрелять, а они говорят: Ничего, Власов на вас атомную бомбу скинет. Клёвая книжка. Хотя Лолита интереснее.

Жена погладила оболтуса по голове.

– Молодец. Учись, сынок!

– Пап, а что такое диалектический материализм? – спросил оболтус с набитым ртом.

– Что-то бесовское, – сказал Макаров, мысленно уже предвкушая бутылочку холодного пива, диван и новый эротический телесериал для взрослых на Первом канале “Секс в маленькой деревне”. – Не забивай себе голову всякой ерундой! Доедай, помолись – и спать. И “Православный Плэйбой” в постель не брать – руки оторву!

Златоглавая Москва, Москва сорока сороков, погружалась в ночь. И только из Мавзолея Неизвестного доносились страшные звуки, заставлявшие охранников дорогих бутиков, окружавших Красную площадь, лихорадочно осенять себя крестными знамениями – там кто-то то ли плакал, то ли смеялся.

Поделиться ссылкой:
  • LiveJournal
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Tumblr
  • Twitter
  • Facebook
  • PDF

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *