Бухгалтер. Рассказ-триллер в стиле Истпарт-НФ.

Уток кормить Сидоров ходил в воскресенье, с утра. Утки плавали посередине небольшого пруда – или озера? – и вообще пугались людей, потому что мальчишки иногда кидали в них камнями, не исключено, что и бомжи могли рассматривать их, уток, в качестве потенциальной еды.

Но Сидорова утки знали. Потому что, когда он появлялся, утки, гогоча, сразу подплывали к нему без боязни. А некоторые даже вылезали на берег и ели кусочки из специально и загодя купленного батона прямо с рук. Не все. Некоторые, особенно уточки, так сильно не рисковали, но Сидоров и их не обижал и кидал им кусочки в воду – где утки их тут же сметали, иногда отпихивая товарок. Впрочем, обходилось без серьезных драк.

Вот и сегодня всё шло по заведенному порядку, батон уже был наполовину уничтожен утиным воинством, когда Сидоров услышал позади себя шорох автомобильных шин. Хотя езда по маленькому городскому парку на машинах была в принципе запрещена, на практике этот запрет частенько нарушался – что возмущало Сидорова, потому как по дорожкам гуляли мамы и бабушки с детками, гоняли на велосипедах подростки, но неуважение к законам, как частенько говорил сам Сидоров на работе и домашним, стало просто основой нынешней жизни. Поэтому он даже не повернул голову, чтобы посмотреть на очередного автовладельца, не уважающего правила и других, не обремененных колесами, людей. А продолжал, сидя на корточках, кидать уткам кусочки хлеба.

И как, оказалось, зря.

Потому что через несколько секунд ему в затылок уперлось что-то металлическое и холодное, а хрипловатый мужской голос сказал:
– Очень медленно поднимаемся, резких движений не делаем, руки держим перед собой.

***

Черный минивэн, на грязном полу которого Сидоров лежал, остановился, грохнула дверь, один из захватчиков грубо пихнул его ногой:

– Вылазь, приехали.

Сидоров с трудом поднялся на колени, потом, полусогнувшись, встал на ноги. Руки оставались связанными пластиковой лентой. Вылез из машины.
Минивэн стоял в каком-то глухом дворе, по неполному периметру огороженному высокой стеной из красного кирпича. Поверх стены были мотки колючей проволоки.

Железная дверь в глухой стене дома – тоже из красного кирпича – со скрипом открылась – Сидорова втолкнули туда. Внутри, в коридоре казенно-зеленого цвета, был целый ряд глухих металлических дверей с окошками. В первую же дверь Сидорова затолкали.

Это был классическая камера – четыре стены без окна и железная табуретка, приваренная к железному полу. На потолке лампочка, закрытая железной решеткой. Больше ничего.

***

Помещение, куда Сидорова впихнули через час, мало чем отличалось от тюремной камеры. Только к полу были приварены две табуретки и нечто металлическое и столообразное.

На табуретках сидели двое, очень похожие друг на дружку.

– Мне бы в туалет, – робко сказал Сидоров. – Писать очень хочется.

– ПотЕрпите, – сказал первый.

Сидоров пожал плечами.

– Советую не запираться, – сказал первый.

– А в чем? – робко поинтересовался Сидоров.

– Кто вы? – спросил второй.

– Я? Я Сидоров…

– Мы знаем ваше имя. Кто вы в системе?

– В системе? В какой системе?

– Чем вы занимаетесь? – рявкнул первый и ударил кулаком по столообразному сооружению.

– Занимаюсь? – Сидоров робко посмотрел на него. – Я бухгалтер. Работаю в “Мосгорводоканале”.

– Не пудрите нам мозги… – начал первый, но второй оборвал его жестом ладони. Открыл лежавшую перед ним папку.

– 2 октября сего года ЗАО “Моссибнефть” перевело из банка “Восточный”, Москва, в банк “Стратфорд Би” на Каймановых островах 112 миллионов долларов, где эти деньги в свою очередь были переведены на счета нидерландских банков по цепочке Кайманы-остров Мэн-Нидерланды.
Мы проследили все банковские операции от начала до конца с помощью специальных средств и программ, но при этом выяснили, что вся – абсолютно вся информация о денежных операциях параллельно прослеживалась какой-то третьей стороной.

– А мы – это кто? – полюбопытствовал Сидоров. – И какое это все имеет ко мне отношение?

– Мы – это мы, – сказал первый и продолжил. – Размотав длинную цепочку из экранов, файерволов, прокси-серверов и прочей компьютерной лабуды, мы выяснили, что эта информация прошла на ваш компьютер, установленный в вашем отделе “Мосгорводоканала” по адресу ул. Стромынка, дом 21, корпус 2, подъезд 1, офис 5.

– Это же наш адрес! – удивился Сидоров.

– И ваш компьютер, Сидоров. Так что не стройте из себя дурачка.

Снова вступил в разговор второй:

– Нам стало интересно, Сидоров, зачем рядовому бухгалтеру Водоканала такая информация, получение которой у информационно-аналитического отдела нашей службы потребовало несколько сотен человеко-часов. И – представьте себе – обнаружилось, что это не единственный случай. Оказывается, Сидоров, на Ваш компьютер поступили данные даже о переводе денег госкорпорации “Росвооружения” на счета в Швейцарии – что является, Сидоров, информацией высшей государственной важности. Теперь, Сидоров, я повторю мой вопрос – кто вы и чем занимаетесь?

– Я бухгалтер. Просто бухгалтер. Что касается этих ваших файерволов – ничего не знаю, я в этом не разбираюсь. Какая-то ошибка. Может, случайность. А может – Сидоров даже просветлел – это троян такой. Я читал где-то. Сидит у человека в компьютере шпионская программа, делает что-то свое – а человек ничего и не знает, что у него в компьютере творится.

Мужчины переглянулись.

– Сидоров, не морочьте нам голову. Вчера ночью специалисты из нашей службы негласно проникли в вашу лавочку и вскрыли ваш компьютер. При подключении жесткого диска для копирования информации он загадочным образом самоликвидировал всю информацию. Чист. И нет никаких способов восстановить то, что на нем было.

– Ну вот, – уныло сказал Сидоров.- А у меня там по квартальному отчету все данные.

– Интересно, Сидоров, что программа, уничтожившая так лихо содержимое диска, была разработана, как мы узнали, в Массачусетском Технологическом Интституте доктором Гариком Азаряном, бывшим жителем Баку.

– И что с того?

– А вот к программе, которая отслеживает практически все финансовые транзакции, совершаевшиеся в последние несколько лет через как минимум три крупнейших российских банка – имеет явно отношение один криптограф-математик по фамилии Якобсон – бывший житель Ленинграда, а ныне сотрудник компании Google.

– Не знаю я никакого Якобсона, – сказал даже несколько сварливо Сидоров. – У меня был одноклассник по фамилии Мухаметдинов – так в нем не было ни капли татарской крови. Просто его отца, когда он остался сиротой после смерти своего отца – украинца, а мать до этого погибла в эвакуации, усыновил после войны его фронтовой друг-татарин, вот так и получился хохол Мухаметдинов. Мало ли на свете совпадений.

– Мое терпение не безгранично, Сидоров. Я повторяю свой вопрос: кто вы, каким образом на ваш компьютер поступает финансовая информация высшей категории секретности и…

И в этот момент стальная дверь пушинкой влетела в кабинет для допросов, припечатав с неприятным хрустом одного из похожих мужчин к унылой зеленой стене, вслед за дверью и грохотом в столбе пыли в комнату ворвалась группа людей в черном – с черными вязаными шапочками на головах и с оружием в руках. Второй человек – которого не расплющило дверью, успел даже встать, но тут же упал, потому что его буквально изрешетил поток пуль из оружия в руках людей в черном.

– Лежать! – заорали все они, направив автоматы на Сидорова и тот, вздохнув непритворно, покорно лег на железный пол.

***

Сидоров опять лежал на полу какой-то машины – какой – он не разглядел, потому что ему завязали глаза.

Повязку сняли только когда его ввели в огромный зал, похожий на какой-нибудь музей – с лепниной на потолке, статуями в углах и огромными витражными окнами. Посреди зала стоял диван. За диваном располагался то ли маленький бассейн, то ли большая ванна. Белая и в позолоте. А может и в золоте.
На диване сидел человек в халате. Рядом стояли мужчины в белых халатах, судя по всему – врачи.

Охранники остались стоять у дверей.

– Ну, здравствуй, Сидоров, – сказал мужчина на диване, не вставая. Во рту у мужчины оказались золотые зубы. Между ними он ковырял зубочисткой. Зубочистка была золотая.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Сидоров.

– Давай, Сидоров, не затягивать. На кого работаешь?

– На кого? На “Мосгорводоканал”.

– Шутник, – загоготал мужчина. – Настоящий шутник.

Мужчина ткнул одного из докторов, стоящих рядом с ним, кулаком в бок. Доктор сухо улыбнулся.

– Сидоров. Сейчас ты нам все-все-все расскажешь – на кого работаешь, откуда инфу получаешь, куда и кому ее передаешь. Потому что, Сидоров, у меня такие есть специально обученные люди – айболиты, которые из тебя вытянут даже то, когда ты первый раз вздрочнул. Понял, Сидоров?

– Честно говоря, не очень. Но нельзя ли мне …эээ… в туалет. Очень…эээ… писать хочется.

Мужчина захохотал.

– Гляди-ка – сопля-соплей, а острит…

– Да нет, – заторопился Сидоров. – Действительно хочется. Очень.

– Хочется – перехочется, – философски сказал диванный сиделец. – Итак, считаю до трех, а потом тебе пИсалка может и не понадобится никогда: на кого работаешь? Раз, два, три…

Он начал делать знак своим “докторам”, но в этот момент витражные стекла зала взорвались на миллионы осколков, и в них – во всех сразу – появились похожие на марсиан люди в черно-сером спецоблачении и в касках. И еще не коснувшись пола они уже открыли шквальный огонь из своих маленьких вороненых автоматов необычного вида, огонь, превративший всех, находившихся в зале – охранников, человека на диване, так называемых докторов-айболитов – в покойников. Всех, кроме Сидорова, который остался стоять посередине этого хаоса – трупы, кровь, летящий из дивана пух, пыль от расстрелянных статуй и лепнины – одиноко, как почерневшая труба над сожженной немецкими фашистами белорусской деревней.

– На пол! – раздалось многоголосое, когда утихла стрельба.

Сидоров вздохнул и покорно лег на уже не такой чистый, как во время его прихода, ковер.

***

В вертолет его внесли в буквальном смысле.

Как только дверца захлопнулась, черная машина резко набрала высоту и оставила внизу себя роскошный особняк – правда, из-за разбитых стекол уже и не так хорошо выглядящий – где вся эта кровавая драма происходила.

Во время всего полета Сидорова прижимали к полу сапогами. Реплики, которые подавали люди в спецодежде спецподразделений, были какие-то специфически жаргонные, поэтому он даже перестал пытаться вслушиваться, а только лежал, стараясь не слишком расслабиться, потому что мочевой пузырь готов был лопнуть.

Приземлились около какого-то леса. Площадка была залита прожекторами.

– Мужики, не дадите поссать – сдохну.

– Ну, ты это – не исключено и так сдо… – начал было один из отряда, но другой – похоже, старший, махнул рукой:

– Отлей!

Не отходя далеко от вертолета, залитый светом, как на съемочной площадке, под прицелами почти десятка автоматов – и при этом нисколько ничего не стесняясь, Сидоров сделал свое дело и, что парадоксально в его ситуации, испытал на секунду ощущение полного блаженства.

– Полегчало? – псевдоучастливо спросил кто-то.

– Ага. А то еще сейчас какие чечены по мою душу придут, а с ними не договоришься – дикие люди, горцы.

Это незамысловатая шутка вызывала у людей какую-то странную реакцию.

Сидорова сбили с ног, прижали к земле коленями и стволами автоматов, на затылке он вновь почувствовал холодный, тяжелый и металлический ствол.

– Откуда?

– Что – откуда?

– Откуда ты узнал про чеченов?

– Каких чеченов?

– Полчаса назад в районе Орла был посажен рейс из Грозного. В самолете пятьдесят до зубов вооруженных бойцов из охраны президента Кадырова. И знаешь, зачем они летели в Москву?

– Нет, – сказал Сидоров, хотя уже начал догадываться.

– За неким Сидоровым, бухгалтером “Мосгорводоканала”.

– Мир сходит с ума, – сказал Сидоров.

***

Кто были следующие, Сидоров сначала вообще не понял. Он сидел один в какой-то казарме – ряд двухъярусных кроватей, аккуратно и единоообразно заправленные постели и тумбочки возле них, – прикованный наручниками к батарее, когда за окном вспыхнул яркий ослепительный синий свет и раздался нарастающий звук, который за несколько секунд от низкого гула превратился в резкий свист – и вдруг оборвался. Затем за окном послышалось громоподобное, явно усиленное какой-то мощной электроникой: “Кто шевельнется – прибьем на хрен!” На всякий случай он лег на пол – это уже становилось привычным, хотя и несколько однообразным. Когда раздался топот шагов в проходе между кроватями, осторожно поднял голову. Вошедшие с оружием люди лиц своих не скрывали. К удивлению Сидорова, среди них – большей частью славянских лиц – был негр, узбек и даже парочка явно латиноамериканских индейцев. Во главе вошедших был немолодой человек без оружия, но в очках, похожий скорее на лектора общества “Знание”, чем на боевика – а боевиков за этот день Сидоров уже навидался с лихвой.

– Здравствуйте! – сказал человек.

– Здравствуйте, – сказал Сидоров.

– Честно говоря, вы нам задали сегодня головной боли, товарищ Сидоров.

– Товарищ? – осторожно сказал Сидоров, словно пробуя это слово на вкус.

– Да, товарищ. Именно так.

– Эээ… – сказал Сидоров несколько ожидательно.

– Конечно, конечно, – сказал человек в очках. – Социализм – это учет, не так ли?

– Лучше меньше, да лучше, – автоматом отозвался Сидоров и впервые за весь день улыбнулся. – Здравствуйте, товарищи. И отстегните меня от этой долбанной кровати – ну и – дайте стакан самой что ни на есть пролетарской водки – сегодняшний день был довольно утомителен.

Все – даже негр и латиноамериканцы – засмеялись. Кто-то побежал искать в ключи от наручников, а один латиноамериканец достал из вещмешка металлическую фляжко-бутылку с надписью RON CUBANO, что по-русски значило Кубинский ром.

– Сойдет – вместо водки? – спросил он на очень хорошем русском.

– Сойдет! – сказал Сидоров.

***

Трое очень старых людей шли с охотничьими ружьями в руках по тропинке. Обслуга спецобъекта – охотничьего хозяйства “Лесное 2”, куда они привыкли ездить на охоту еще при жизни Леонида Ильича, а также охранники и персональные врачи, оставалась далеко, хотя и в зоне визуального контакта.

– Придется тебе, – сказал один из стариков, обращаясь к другому. – Других вариантов нет. Мы не успеваем.

Тот, к которому обращались, тяжело вздохнул.

– Ты же знаешь, что у меня со здоровьем приключилось. В этом отпуске проклятом.

Остальные двое закивали хмуро головами.

– Не углядели, факт.

– Долго я не протяну. Чазов честно сказал – год, максимум два, – продолжил старик.

– Я понимаю, Костя. Но именно столько времени нам и нужно. Ты же сам знаешь, сколько всего нужно сделать. Партийцы из Академии Наук составили все возможные модели развития – страна рухнет. Неизбежно. Идти на установление диктатуры против воли народа мы не можем – мы же коммунисты. Один раз пришлось, но издержки такие, что до сих пор нам аукаются. При этом даже в таком случае не исключен вариант перехвата власти врагами или авантюристами. Сомнительные элементы есть везде – а некоторые – вроде бывшего посла в Канаде или руководителя контрразведки Комитета, явные предатели. Сам Комитет полностью ненадежен – от Председателя до какого-нибудь мелкого плешивого лейтенантика-делопроизводителя в каком-нибудь богом забытом гарнизоне в Группе советских войск в Германии. Любые реформы приведут к обвалу – как постепенные, так и радикальные. Теневая экономика немедленно начнет искать политический ресурс – и нет гарантии, что она его не найдет. Какой-нибудь малоизвестный секретарь провинциального обкома вполне может стать во главе антисоциалистических сил…

– Вариант “Хорёк в курятнике” – вмешался молчавший до этого третий старик, который, хотя и был в бесформенном дождевике и болотных сапогах, явно был военным.

– Вот именно, хорёк. Нео-НЭП невозможен тоже – среди 20 миллионов членов партии настоящих коммунистов ничтожное количество. Поэтому сдерживать натиск буржуазных сил мы, как тогда, уже не сможем. Нас захлестнет. Поддержки в народе у нас нет – партийцы-социологи делали честные замеры – народ не будет активно сопротивляться реставрации капитализма, особенно молодежь. Мы ее потеряли почти полностью.

– Как же так вышло? – спросил тот старик, которого назвали Костей.

– Проглядели, – жестко сказал военный. И продолжил:

– Ладно, сейчас не об этом речь. Сейчас речь о том, чтобы спасти и сохранить. То, что спасти можно – науку, кадры, культуру, максимально возможную территорию, с которой можно будет начать снова. Согласно прогнозам, все будет разрушено, страна распадется как минимум по административным границам союзных республик. Республики – кроме России – войдут в сферу интересов других стран. Россия станет сырьевым придатком, промышленность и НИОКР будут потеряны. Форма привязанности к Западу может быть разная – или прямое управление Запада, или латиноамериканская псевдосамостоятельность перонистского типа.

– Неужели все-таки нет других вариантов? – почти умоляюще сказал Костя. – Вот китайцы…

– Нет, – сказал старик военный. – Крутили и так и этак. У нас даже их начальные реформы – какие-то кооперативчики, западные инвестиции, совместные предприятия, свободные экономические зоны – приведут к обвалу – и экономическому и политическому. При том, что у нас живут отнюдь не китайцы.

– А зачем тогда всё?..

– Мы коммунисты, Костя. Сложить руки и смотреть, как гибнет все, что создавали начиная с Ильича, не должны. Не можем.

– И не будем.

– И не будем, – подтвердил военный. – Поэтому придется тебе. Столько, сколько продержишься.

– Ведь позор будет. Когда помру. Люди анекдоты начнут про нас сочинять… Посмешищами станем. И я первым.

– Костя, про нас уже разговора нет. Кем и чем мы останемся в памяти народа. Уже неважно. Главное – дело, которому мы служим. В краткосрочной и среднесрочной перспективе – да, очень проигрышно для нас – сказал военный. – Но зато мы выиграем время. А потом уже пусть кого угодно Генеральным ставят – хоть пятнистого говоруна-комбайнёра, хоть ленинградца. Сохраним партию, сохраним советские мозги – сохраним и будущее. Неизбежно – через двадцать или даже больше лет – народ капитализмом наестся – и тогда не нужно будет начинать совсем с нуля.

Снова вмешался другой старик:

– И, конечно, когда начнется растащиловка народного имущества – контролировать до копейки – куда что уходит. То, что сожрут что-то, на шлюх спустят, на казино и прочее – жаль, конечно, ну, они заплатят потом за каждый потраченный рубль или доллар, а не они – так их детки-наследнички, но главное – чтобы партия знала, где что в какой стране в каком банке на каком счете лежит – чтобы, когда придется снова восстанавливать народное хозяйство, опять не пришлось картины старых голландцев и бриллианты из Алмазного фонда продавать.

– И поставить на это дело самых добросовестных товарищей, конечно, – добавил военный.

***
Старик вошел в квартиру. Детей еще не было – заседание ЦК закончилось рано, и они еще были на работе. Дома была только жена, Анна.

Она стояла в коридоре и с тревогой смотрела на мужа.

– Что решили?

– Избрали. Меня. Генеральным. Единогласно, – сказал старик.

Жена заплакала, обняла мужа, сквозь слезы стала повторять:

– Что же ты сделал?… Зачем ты пошел на это? Ну, зачем?

– Так надо, Анечка. К сожалению, так надо*.

***

Сидоров сидел на лавочке перед небольшим дачным домиком в Дальнем Подмосковье. Издалека показалась машина – много повидавшая на своем веку “девятка”. Она остановилась прямо напротив домика, из нее вышел уже знакомый Сидорову человек в очках, похожий на лектора из общества “Знание”.

Человек молча пожал руку Сидорову, сел рядом.

– Что решил ЦК?

– Шуму много. Нужно вас, товарищ Сидоров, перебрасывать за рубеж.

Сидоров вздохнул.

– Жаль.

– Жаль. Но ничего не поделаешь. Можете выбирать. Например, в Америку. В Колумбийском университете есть ячейка Партии, наши товарищи, математические экономисты, занимаются моделированием будущего социалистического общества.

– Ну, какой же из меня экономист?

– Тогда поближе. СНГ не подходит – там Вас могут найти. Не хотите, например, в Финляндию? Там есть наши люди – проверенные и надежные товарищи – и Россия рядом.

– Там язык уж больно трудный. Да и что я делать буду – я же без работы не могу.

– Будете зарабатывать – как сейчас говорят – в бизнесах – небольшие деньги для легально действующих компартий и левых организаций – понемногу и осторожно мы стараемся помогать им всем, хотя толку от этого и немного.

– А нельзя как-то в Ликвидационную Комиссию все-таки? Помогать… чистить? Мне ведь даже больно думать, что столько мерзости в бывших республиках Союза выплыло наверх – сами знаете, сколько через меня информации проходило…

Человек в очках не отвечал. Снял очки. Протер их носовым платком. Сидоров осторожно продолжил:

– Я тут по радио слышал – вора в законе крупного убили. Наши?

– Товарищ Сидоров, но вы же знаете – не могу я вам ничего сказать.

– Я понимаю.

– Спасибо, что понимаете. Но в общих чертах: да, товарищи из Ликвидкома делают и будут делать ту минимально необходимую работу, чтобы страна не превратилась в безнадежную криминальную клоаку, которая тогда уже окончательно будет потеряна для дела социализма.

– Ладно, – продолжил он. – А сейчас я вас хочу познакомить с вашей преемницей.

Он махнул рукой. Из “девятки” выскочила молодая девушка с ноутбуком под мышкой. Быстро подошла к лавочке.

Сидоров встал.

– Вот, товарищ Сидоров, это товарищ Надежда. Передадите ей все дела – а потом займемся вашим трудоустройством.

Сидоров внимательно оглядел девушку.

– Завидую я вам, Надя. Увидите возвращение социализма.

– Товарищ Сидоров, вы тоже его увидите. И потом, после изгнания буржуазии, получите звание Героя социалистического труда – за ваш вклад в дело сохранения народного имущества.

Девушка смотрела на него восхищенно и была очень даже симпатичненькая.

Сидоров махнул рукой:

– Да ну, бросьте, что вы! Какой там герой, право. Я же не один работал. И вообще – я человек простой. Просто бухгалтер. Из ОБХСС**.

Примечания:

* Данный эпизод подтверждается воспоминаниями жены К.У. Черненко Анной Дмитриевной.

** ОБХСС – Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности — образован 16 марта 1937 года приказом НКВД № 0018 в составе Главного управления милиции НКВД СССР — ОБХСС ГУМ НКВД СССР.
В Положении об ОБХСС говорится, что подразделение создаётся «для обеспечения борьбы с хищениями социалистической собственности в организациях и учреждениях государственной торговли, потребительской, промысловой и индивидуальной кооперации, заготовительных органах и сберкассах, а также для борьбы со спекуляцией».

Поделиться ссылкой:
  • LiveJournal
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Tumblr
  • Twitter
  • Facebook
  • PDF

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *