Т.В. Носенко. Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е – 1967 гг.).
2023
346 стр.
Монография посвящена политике СССР в арабо-израильском конфликте с начала 1950-х гг. до Шестидневной войны в июне 1967 г. Работа построена на методологии многоуровневого исследования советской политики в региональном конфликте. В ней рассматриваются развитие отношений со странами зоны конфликта, советская региональная политика в ракурсе противостояния с США на почве арабо-израильского конфликта, а также анализируется влияние некоторых факторов советской внутренней политики на формирование ближневосточного курса в зоне конфликта. Работа предназначена для специалистов-политологов, историков, студентов, занимающихся Ближним Востоком, а также может представлять интерес для широкого круга читателей.
Файл pdf (с OCR).
Размер файла 4,2 мегабайт.
Ближневосточный узел советской дипломатии: аналитический обзор монографии Т.В. Носенко
Монография Т.В. Носенко «Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е — 1967 гг.)» представляет собой глубокое исследование трансформации роли СССР на Ближнем Востоке. Автор реконструирует сложный путь советской дипломатии от осторожного наблюдения до статуса ключевого игрока, чьи действия неразрывно сплелись с судьбами арабских государств и Израиля. В центре внимания исследователя находится вопрос о том, как идеологические установки и логика холодной войны сформировали архитектуру конфликта, последствия которого ощущаются и сегодня.
Глава 1. Вступление СССР на ближневосточную арену
Активное проникновение Советского Союза на ближневосточную арену в 1950-х годах не было случайным импульсом; оно стало вынужденной и стратегически выверенной реакцией на попытки стран Запада выстроить в этом регионе антисоветские военно-политические блоки. В начале десятилетия отношения Москвы с арабским миром только нащупывали почву, в то время как связи с Израилем переживали период прогрессирующего охлаждения. Ключевым переломом, закрепившим за СССР роль регионального тяжеловеса, стала знаменитая «чехословацкая сделка» 1955 года — масштабное соглашение о поставках оружия Египту, заключенное при непосредственном посредничестве Москвы. Этот шаг позволил Кремлю окончательно определиться с выбором стратегического партнера в лице Гамаля Абделя Насера, чей антиколониальный курс идеально вписывался в советскую парадигму поддержки национально-освободительных движений.
Переориентация на арабский вектор неизбежно превратила арабо-израильский конфликт в интегральную часть глобального противостояния сверхдержав. Суэцкий кризис 1956 года стал боевым крещением советской дипломатии в новом качестве. Здесь СССР впервые выступил как реальный мировой арбитр, готовый защищать своих союзников не только словом, но и прямой угрозой. Особенное место в истории этого периода занимают «ракетные ноты» Никиты Хрущева. Современные исследователи, опираясь на мемуары самого Хрущева, Молотова и архивные документы МИД РФ, склонны интерпретировать эти грозные послания как форму эффективного психологического давления и политического блефа, нежели как реальный план ядерного удара.
Тем не менее, политика 1950-х годов была безусловно успешной в плане прорыва блокады, выстроенной США и Англией. Однако за этот успех пришлось заплатить высокую цену: именно в эти годы был заложен фундамент долгосрочного антагонизма с Израилем. Анализируя этот период, историки задаются вопросом, был ли такой односторонний выбор единственно возможным сценарием. Существует веское основание полагать, что жесткая идеологическая зашоренность руководства сузила коридор возможностей, лишив советскую внешнюю политику необходимой гибкости в отношениях с еврейским государством, которое изначально не рассматривалось как безусловный противник.
Глава 2. Советская политика в ближневосточном конфликте в 1957–1964 гг.
В период между Суэцким кризисом и серединой 1960-х годов на Ближнем Востоке окончательно оформилась система клиентских отношений — специфическая модель взаимодействия сверхдержавы-патрона и регионального государства-клиента в рамках холодной войны. В этой системе СССР взял на себя обязательство безоговорочной поддержки Египта и Сирии. Основной целью Москвы в «южном подбрюшье» стало планомерное вытеснение влияния Запада, что требовало адаптации к американской доктрине Эйзенхауэра, сочетавшей методы политической обороны и экономического наступления.
Интересно, что в этот период солидарность с арабскими странами в их противостоянии с Израилем часто использовалась советским руководством как инструмент для сглаживания внутренних трений с режимом Насера, который, несмотря на дружбу с Москвой, периодически преследовал местных коммунистов. В советском официальном дискурсе произошла окончательная трансформация образа Израиля: из недавней жертвы нацизма он превратился в «инструмент международного империализма». Этот процесс подкреплялся фактами реальной политики, в частности переходом Израиля к неформальному альянсу с США в период президентства Джона Кеннеди.
Автор подчеркивает, что советская позиция в те годы зачастую диктовалась не прагматичным анализом меняющейся реальности, а догматичными установками лидеров, чье мировоззрение сформировалось еще в сталинскую эпоху. Такая односторонняя поддержка арабских режимов неизбежно вела к ускоренной милитаризации региона и провоцировала гонку вооружений. При этом в советских архивах того времени обнаруживается дефицит данных по критически важным вопросам, таким как израильский ядерный проект, что ограничивало глубину прогнозирования. Тем не менее, именно в эти годы была подготовлена почва для величайшего кризиса десятилетия — войны 1967 года.
Глава 3. Советская политика накануне и в период арабо-израильской войны в 1967 г.
События 1967 года стали моментом истины для советской стратегии на Ближнем Востоке. Вопреки распространенным мифам, документальные свидетельства показывают, что Советский Союз не стремился к большой войне. Однако политика поддержки радикальных режимов в Дамаске и Каире создала ситуацию, в которой Москва потеряла контроль над событиями. Ключевым триггером так называемого «майского кризиса» стало советское предупреждение египетскому руководству о якобы готовящейся концентрации израильских войск на границе с Сирией. До сих пор остается открытым вопрос: была ли это осознанная дезинформация с целью мобилизации союзников или трагическая ошибка разведки.
С приходом к власти Леонида Брежнева и Алексея Косыгина акценты сместились в сторону еще более тесного сближения с Сирией, что подталкивало арабских лидеров к эскалации. Когда начались военные действия, СССР оказался в крайне сложном положении, балансируя между необходимостью спасения своих клиентов от полного разгрома и обоснованным страхом прямого столкновения с США. Внутри самого советского руководства в это время наметился серьезный раскол: «ястребы» во главе с министром обороны Гречко выступали за более решительные действия, в то время как «прагматики» в лице Косыгина и Громыко придерживались линии на сдержанность.
Итогом войны стал не только военный разгром союзников, но и поспешный разрыв дипломатических отношений с Израилем по инициативе СССР в июне 1967 года. Это решение сегодня оценивается как грубая дипломатическая ошибка, которая лишила Москву возможности прямого диалога с победителем и ограничила её роль в будущем мирном процессе. Советский Союз стал заложником собственной идеологической поддержки арабского радикализма, оказавшись втянутым в кризис, масштабы которого превзошли все ожидания Кремля.
Глава 4. Советская политика в период после Шестидневной войны (июнь — ноябрь 1967 г.)
Период непосредственно после Шестидневной войны потребовал от Москвы экстраординарных усилий по исправлению допущенных ошибок. Первоочередной задачей стало восстановление подорванного военного потенциала Египта и Сирии, а также нивелирование антисоветских настроений, возникших в арабском мире из-за неспособности СССР предотвратить поражение. Визит Николая Подгорного в Каир ознаменовал начало беспрецедентного этапа перевооружения арабских армий, что фактически превратило Египет в гигантский военный полигон советского блока.
Одновременно с этим развернулась сложнейшая дипломатическая битва на площадке ООН. Советская дипломатия настаивала на немедленном и безусловном выводе израильских войск со всех оккупированных территорий, классифицируя действия Израиля исключительно как агрессию. Этому противостоял англо-американский подход, предлагавший формулу «мир в обмен на территории». Результатом этого изнурительного противостояния стало принятие 22 ноября 1967 года Резолюции Совета Безопасности ООН № 242. Этот документ стал величайшим компромиссом эпохи, введя понятие «ликвидация последствий агрессии» в международный оборот.
Несмотря на военное фиаско своих протеже, СССР удалось закрепить за собой статус незаменимого участника любого ближневосточного урегулирования. Однако за кулисами официальных встреч продолжалась «двойная игра» арабских лидеров. Насер, публично соглашаясь с мирными инициативами, в частных беседах с советскими представителями не скрывал намерений взять реванш. Советские военные советники, чье влияние на политические решения Каира в этот период значительно возросло, стали важным, но не всегда предсказуемым фактором региональной политики. Итоги 1967 года окончательно определили формат советского присутствия в регионе как «адвоката арабской стороны» на многие десятилетия вперед.
Архитектура, методология и научная новизна исследования
Научная работа Т.В. Носенко выстроена как строгое проблемно-хронологическое исследование, в котором каждая глава расширяет масштаб анализа. Архитектура книги позволяет проследить эволюцию конфликта от локального территориального спора до центрального узла глобального противостояния. Методология исследования базируется на системном многоуровневом анализе, где внешнеполитические решения рассматриваются в неразрывной связи с внутриполитической борьбой в ЦК КПСС.
Особое внимание автор уделяет методу поиска истины «между строк» (truth between the lines), фильтруя официальную советскую риторику о борьбе с империализмом и обнажая за ней прагматичные, а порой и ошибочные государственные интересы. Научная новизна труда заключается в децентрализации роли Москвы: автор убедительно доказывает, что советское руководство часто не руководило процессом, а лишь реагировало на инициативы своих амбициозных «клиентов». Впервые в российской историографии так подробно освещена «внутренняя кухня» Кремля, включая ведомственную конкуренцию между МИД и Министерством обороны.
Важным вкладом в науку является объективация образа Израиля. Исследователь отходит от канонов советской пропаганды, анализируя действия израильского руководства через призму обеспечения национальной безопасности. Демифологизация «ракетных нот» и детальный разбор причин майского кризиса 1967 года делают эту работу фундаментальным вкладом в понимание истории международных отношений.
Заключение: итоги и уроки периода
Подводя итоги периода 1950–1967 годов, можно констатировать, что СССР совершил колоссальный рывок, став доминирующей внешней силой на Ближнем Востоке. Достижения этого этапа очевидны: разрушение западной монополии, создание мощных военных плацдармов и обретение лояльных союзников. Однако эти приобретения сопровождались не менее значимыми потерями. Идеологизация внешней политики привела к феномену одностороннего посредничества — ситуации, когда Москва, разорвав отношения с Израилем, превратилась в «однокрылого» дипломатического игрока, в то время как Вашингтон сохранил каналы связи со всеми участниками конфликта.
Советская политика попала в своего рода геополитическую ловушку. Ближний Восток превратился в «черную дыру», требовавшую колоссальных ресурсов для поддержания престижа сверхдержавы. Зависимость от действий арабских лидеров, которые зачастую манипулировали поддержкой патрона, создавала постоянные стратегические риски. Шестидневная война наглядно продемонстрировала, что даже самые современные поставки оружия не гарантируют политического успеха «социалистической ориентации».
В конечном счете, внешне эффектная и динамичная политика СССР в этот период оказалась внутренне противоречивой. Она заложила основы системного кризиса советского присутствия в регионе, который в полной мере проявится в последующие десятилетия. Монография Т.В. Носенко служит важным напоминанием о том, как опасно превращать внешнюю политику в заложницу идеологических догм и как трудно восстанавливать утраченный баланс в одном из самых сложных регионов мира. Книга является обязательной для изучения не только историками, но и современными политиками, стремящимися понять корни нынешнего участия России в ближневосточных делах.
Сравнительный анализ
Монография Т.В. Носенко выделяется на фоне огромного массива литературы по истории холодной войны и ближневосточного конфликта прежде всего своей аналитической дистанцией и отказом от «черно-белой» оптики, которая часто присуща как советской (проарабской), так и западной (часто произраильской) историографии.
Сравнение с другими исследованиями
Если сравнивать работу Носенко с классическими трудами, например, с работами Е.М. Примакова, который был не только исследователем, но и непосредственным участником событий, мы видим существенную разницу. Примаков делал акцент на обоснованности советской поддержки «национально-освободительных движений». Носенко же переносит фокус с идеологической оправданности на геополитическую эффективность. Она не просто описывает события, а препарирует их как серию управленческих решений, часто ошибочных.
В сравнении с западными «ревизионистами» (такими как Бенни Моррис или Ави Шлайм), которые фокусируются на внутренней логике действий Израиля, Носенко дает уникальный взгляд «изнутри Кремля», но без советской апологетики. Она использует массив документов РГАНИ и АВП РФ, чтобы показать не монолитную волю СССР, а хаос и ведомственную конкуренцию.
Условно говоря, сверхзадача автора состоит в том, чтобы деконструировать миф о «советском всемогуществе» на Ближнем Востоке и обнажить механизмы, которые превратили сверхдержаву в заложника.
Автор проводит через всю книгу несколько ключевых идей, составляющих эту сверхзадачу:
-
Проблема «хвоста, который виляет собакой»: Носенко доказывает, что не Москва управляла Насером или сирийскими баасистами, а скорее они, мастерски используя риторику холодной войны, втягивали СССР в опасные авантюры. Сверхзадача здесь — показать хрупкость статуса патрона.
-
Демонстрация цены идеологического догматизма: Автор наглядно иллюстрирует, как отказ от дипломатических отношений с Израилем (разрыв 1967 года) стал «самострелом» советской дипломатии. Лишив себя связи с одной из сторон, СССР добровольно отдал США роль единственного полноценного арбитра.
-
Поиск «точки невозврата»: Книга пытается ответить на вопрос, в какой именно момент тактическое преимущество (прорыв блокады Запада в 1955-м) превратилось в стратегическую ловушку, требующую бесконечных вливаний ресурсов без надежды на окончательное политическое решение.
Общая оценка:
Книга Т.В. Носенко — это не просто хроника, это «анатомия имперского перенапряжения». Ее ценность в том, что она написана с позиции «truth between the lines» (истины между строк), что крайне близко вашему подходу. Она фильтрует шум пропаганды того времени и оставляет сухой остаток: как великая держава, стремясь к глобальному влиянию, постепенно теряет свободу маневра.
Для исследователя, который ищет точки конфликта и скрытые смыслы, эта книга важна тем, что она подтверждает: за громкими лозунгами о «дружбе народов» скрывался жесткий, а порой и циничный расчет, который, впрочем, не застраховал советское руководство от фатальных просчетов 1967 года. Это честное исследование того, как идеология ослепляет геополитику.