«Цветущий сад против мира джунглей». Колониальная и постколониальная политика западных держав. (2025) * Книга и реферат

«Цветущий сад против мира джунглей». Колониальная и постколониальная политика западных держав.

2025

540 стр.

СКАЧАТЬ ФАЙЛ

Новая коллективная монография продолжает исследование колониальной политики западных держав, расширяя географию анализа от Британской империи до США, Франции, Германии, Италии, Испании и Бельгии. Опираясь на метафору Жозепа Борреля о Европе как «цветущем саде» в «мире джунглей», авторы прослеживают, как расовые теории и практики геноцида, рождённые в эпоху колониальных захватов, трансформировались в современные инструменты неоколониализма. В книге на обширном архивном материале демонстрируется диалектическое единство «жёсткой» (военные интервенции, подавление восстаний, создание баз) и «мягкой» силы (миссионерство, пропаганда, образовательные программы), которые веками служили для подчинения народов Азии, Африки и Латинской Америки. Особую ценность изданию придаёт междисциплинарный подход, соединяющий историческую имагологию, геополитический анализ и исследование постколониальных рейтингов, что позволяет показать, как имперское мышление продолжает определять внешнюю политику западных стран в XXI веке.

Файл pdf (с OCR).

Размер файла 8,6 мегабайт

Реферат книги «Цветущий сад против мира джунглей»

Введение

Книга «Цветущий сад против мира джунглей» является продолжением коллективного исследования «»Жёсткая» и «мягкая сила» британского льва» и посвящена анализу колониальной и постколониальной политики западных держав. Отправной точкой для размышлений авторов стала фраза бывшего главы европейской дипломатии Жозепа Борреля, назвавшего Европу «цветущим садом», а остальной мир — «миром джунглей». В этой метафоре, по мнению редакционного коллектива, слышен отголосок расистской идеологии XIX века, которая оправдывала эксплуатацию и геноцид народов колоний. В книге на обширном историческом материале показывается, как европейские державы и США использовали инструменты «жёсткой» (военная оккупация, интервенции, экономические санкции) и «мягкой» силы (культурные и образовательные программы, пропаганда) для подчинения миллионного населения завоёванных территорий. В отличие от первого тома, в этой работе анализируется политика не только Великобритании, но и США, Франции, Германии, Италии, Испании и Бельгии. Ответственным редактором и руководителем авторского коллектива выступила доктор исторических наук Т.Л. Лабутина.

РАЗДЕЛ I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Глава 1. Колониализм и фашизм. История и современность (Н.С. Иванов)

Краткая идея главы: Фашизм и нацизм не являются случайным порождением межвоенного кризиса, а представляют собой «бумеранг» колониализма, вернувшийся в Европу из колоний. Идеи расового превосходства, геноцид и антидемократические методы управления, отработанные в Африке и Азии, стали основой для идеологии и практики фашистских режимов.

Подробный пересказ: Глава открывается анализом историографии фашизма. Автор отмечает, что существует огромное количество определений фашизма (от Умберто Эко, насчитавшего 14 признаков, до работ М. Манна и С. Пейна). Однако, по мнению Иванова, западный исторический мейнстрим намеренно изолирует фашизм как «уникальное европейское зло», связанное с последствиями Первой мировой войны и экономическим кризисом, избегая его связи с колониальным прошлым.

Ключевой тезис главы состоит в том, что преемственность между колониализмом и фашизмом была очевидна для антиимпериалистов (Ф. Фанон, Э. Сесар, Х. Арендт). Например, Э. Сесар ещё в 1952 году заявил, что фашизм — это форма колониализма, принесённая в Европу. Дж. Неру, побывав в Испании, увидел в бомбардировках мирных городов знакомую практику британских «полицейских операций» в Индии. Автор приводит шокирующие примеры геноцида, практиковавшегося немецкими колонизаторами в Юго-Западной Африке (современная Намибия) против племён гереро и нама (1904–1907 гг.), когда генерал Л. фон Трота по приказу истребил до 80% населения гереро, используя методы, позже применённые в концлагерях. Карл Петерс, прозванный «Палачом Петерс», за зверства был награждён и реабилитирован Гитлером.

Иванов убедительно доказывает, что нацистские планы «Освоения Востока» (план «Ост») напрямую копировали британский колониальный опыт в Индии и американскую политику по отношению к индейцам. Сам Гитлер призывал учиться у англичан, управлявших сотнями миллионов индийцев с помощью горстки чиновников и солдат. При этом, в отличие от оккупации, колониализм нацистов предполагал бессрочное переустройство захваченных территорий, уничтожение экономики, элит и «перекройку демографии» за счёт истребления славянского населения. Таким образом, фашизм — это не отклонение от западной цивилизации, а её прямое порождение. В заключении автор констатирует, что русофобия и расизм, скрепляющие современный неофашизм, имеют те же колониальные корни.

Глава 2. «Мягкая сила» постколониальных держав в отражении глобальных рейтингов (А.О. Наумов)

Краткая идея главы: Рейтинги «мягкой силы» (soft power), составляемые западными аналитическими центрами, не являются объективным инструментом измерения глобального влияния. Они служат инструментом неоколониализма, заранее программируя доминирование «западных нарративов» и ценностей, обеспечивая высокие места для стран коллективного Запада.

Подробный пересказ: Глава начинается с определения термина «мягкая сила», введённого Джозефом Наем в 1990 году как способность влиять на других через привлекательность культуры, ценностей и внешней политики, а не через принуждение. Автор анализирует три наиболее известных глобальных рейтинга «мягкой силы»: «Мягкая сила 30» (The Soft Power 30) от британской компании Portland, «Индекс глобального присутствия Элькано» (Real Instituto Elcano) и «Глобальный индекс мягкой силы» (Global Soft Power Index) от Brand Finance. Все они, по мнению Наумова, страдают одинаковыми методологическими пороками.

В основе индексов лежат субъективные опросы в «25 странах мира» и показатели, выгодные западным странам (узнаваемость брендов, туризм, количество иностранных студентов, технологическое лидерство). Например, Британский Совет, функционирующий в 100 странах с бюджетом в 1 млрд фунтов, является мощным инструментом «мягкой силы», тогда как аналогичные структуры Испании (Институт Сервантеса) или Португалии (Институт Камоэнса) гораздо скромнее.

Особое внимание уделяется анализу места постколониальных держав: Великобритании, Франции, Испании и Португалии. Во всех рейтингах первые места стабильно занимают США, Китай, Германия и Великобритания. Однако автор доказывает, что объективность этих данных вызывает сомнения. Во-первых, составители рейтингов заранее включают критерии, в которых Запад силён (язык, образование, бренды). Во-вторых, санкционная политика и информационная война против «незападных» стран искажают их восприятие в опросах, формируя ложные представления о репутации и влиянии. В итоге рейтинги «мягкой силы» становятся инструментом неоколониального давления, а их главными бенефициарами остаются постколониальные державы, «рефлексирующие по своему былому имперскому величию».

Глава 3. Феномен (пост) колониализма: Современные историографические тенденции (С.Г. Малкин)

Краткая идея главы: Современная историография изучает колониализм и деколонизацию как сложный, асинхронный и амбивалентный процесс, выходя за рамки жёсткой дихотомии «метрополия — колония». В центре внимания — трансферы колониального опыта и его влияние на формирование современных моделей управления и безопасности.

Подробный пересказ: Глава посвящена историографическому обзору, но делает акцент на методологических подходах. Малкин выделяет три ключевых тезиса: непрерывность процесса реактуализации колониализма, хронологическую асинхронность процессов (де)колонизации и амбивалентность постколониальной трансформации.

Автор отмечает, что историческая наука всё чаще становится участником политических баталий вокруг наследия колониализма (например, «войны с памятниками» в США и Европе в 2020 году, или судебные процессы в Лондоне по делам о пытках в Малайе и Кении). Это превращает историю в политический инструмент.

В методологическом плане важнейшим прорывом стали труды Э. Саида («Ориентализм») и направление «Subaltern Studies» (история угнетённых), которые сместили фокус с экономической и политической истории на культурную и интеллектуальную. Современная «Новая имперская история» рассматривает колониализм как масштабный культурный проект, в котором центры и периферии взаимосвязаны. Малкин подчёркивает, что процессы деколонизации нелинейны. Бывшие колонии часто сохраняли управленческие практики и экономические модели метрополий. Например, в экономическом планировании новых независимых стран участвовали бывшие колониальные чиновники, а в военном строительстве — советники из метрополий. Это явление, получившее название «трансфер колониального порядка», особенно ярко проявилось в передаче технологий внутренней безопасности (полицейские и разведывательные структуры) для подавления оппозиции. В заключении автор утверждает, что изучение моделей внутренней безопасности, выработанных в колониальный период, сохраняет огромное значение и сегодня, так как используется сверхдержавами в постколониальную эпоху (США в «третьем мире» в эпоху Холодной войны).

РАЗДЕЛ II. КОЛОНИАЛЬНАЯ ЭКСПАНСИЯ В XVI–XIX ВВ.

Глава 4. Западная Сахара: К истории испанской колонизации в позднее Средневековье и раннее Новое время (В.О. Терентьев, Е.А. Терентьева)

Краткая идея главы: Испанская колонизация Западной Сахары началась не в XIX веке, как принято считать, а в XV веке. На протяжении четырёх веков испанцы воевали с португальцами, марокканцами и местными племенами за контроль над работорговлей и торговыми путями, создавая сеть крепостей и факторий, которая в итоге была сметена сопротивлением аборигенов и экспансией алауитской империи.

Подробный пересказ: Авторы показывают, что политическое противостояние за Западную Сахару уходит корнями в XV век. Открытие мыса Бохадор (Bojador) португальцами и их борьба с испанцами за «сахарские рабовладельческие рынки» положили начало спору. Особенно важным был форт Санта-Крус-де-ла-Мар-Пекенья (1476 г.) — первый испанский опорный пункт, использовавшийся для переправки рабов на плантации Канарских островов. Конкуренция между Португалией и Испанией привела к папским буллам и договорам, но ни один из них не решил проблему окончательно.

Важным поворотным моментом стала «Битва трёх королей» (1578 г.), где марокканский султан Ахмад аль-Мансур при помощи английских мушкетов разбил португальцев. В XVI веке в борьбу активно включились англичане (Джон Хокинс, Фрэнсис Дрейк), заключавшие союзы с марокканцами против Испании. В XVII веке на смену испанцам и португальцам пришли голландцы, захватившие Аргуин, а затем и марокканские династии Алауитов.

Авторы выделяют четыре этапа испанской колонизации: период прямой экспансии (1405–1524), политико-экономическое доминирование (1530–1590), сохранение торгового лидерства (1603–1640) и политико-экономическое маневрирование (1670–1700). Однако к концу XVII века арабские племена и марокканские султаны вытеснили европейцев с атлантического побережья. Пикантный факт: в 1764 году британский путешественник Джордж Глас попытался основать факторию Порт-Хиллсборо, но был арестован испанцами, а его поселение разрушено кочевниками. Окончательное возвращение Испании произошло лишь в 1884 году с созданием форта Вилья-Сиснерос.

Глава 5. Кнут и сахар: особенности британского колониализма в Вест-Индии в XVII–XVIII вв. (А.А. Киселев)

Краткая идея главы: Британская колонизация Вест-Индии была уникальной — это была частная колонизация «снизу», основанная на «сахарной революции» и рабском труде. Она породила мощное лобби плантаторов-абсентистов в Лондоне, которое успешно влияло на внешнюю и внутреннюю политику Британии, однако колонии оставались в политической изоляции из-за страха белого меньшинства перед восстаниями рабов.

Подробный пересказ: Глава подробно описывает создание Британской Вест-Индии, начиная с колонии на Сент-Кристофере (1623 г.) и пуританской колонии Провиденс (1630 г.). Ключевым событием стала «сахарная революция» XVII века, превратившая сахар в главный товар. Автор приводит впечатляющие цифры: к 1770 году сахар, ром и меласса составляли 93% экспорта Барбадоса и 99% экспорта Антигуа. В 1763–1773 годах стоимость экспорта сахара выросла с 62 до 859 тыс. фунтов.

Центральной темой главы является феномен «абсентизма», когда разбогатевшие плантаторы переезжали в Англию, оставляя управление поместьями управляющим. Это породило мощное «вест-индское лобби» в парламенте. На примере войн «из-за уха Дженкинса» (1739 г.) и Парижского мира 1763 г. автор показывает, как плантаторы продавливали выгодные для себя законы (Паточный акт 1733 года, Сахарный акт 1739 года) и блокировали возврат завоёванных французских островов, чтобы защитить свой рынок. К 1760-м годам лобби контролировало до 20 депутатских мест.

Несмотря на финансовую мощь, Лондон относился к Вест-Индии с пренебрежением. Навигационные акты игнорировались, законы, отправленные из колоний, годами не рассматривались. Плантаторы не могли создать прочный союз с метрополией из-за страха перед восстаниями рабов (негры составляли 95% населения Ямайки). Эта лояльность метрополии была вынужденной: плантаторы рассматривали острова как «временное пристанище» для обогащения. Показателен пример «дела Парка» (1710 г.), когда губернатор, пытавшийся навести порядок на Подветренных островах, был убит восставшими плантаторами, которые остались безнаказанными. В итоге Вест-Индия стала символом хищнической, но политически слабой колониальной системы.

Глава 6. «Мягкая» и «жёсткая сила» в истории британской Ост-Индской компании (М.П. Айзенштат)

Краткая идея главы: История Британской Ост-Индской компании — это классический пример трансформации «мягкой силы» (торговля, дипломатия, подкупы) в «жёсткую» (армия, налоги, судопроизводство) и, в конечном счёте, уничтожения компании в результате восстания. Борьба за её привилегии расколола британское общество и привела к постепенному переходу управления Индией к короне.

Подробный пересказ: Глава начинается с истории основания компании. В отличие от голландцев, опиравшихся на военную силу, англичане действовали «мягкой силой»: посольства, подарки, взятки при дворе Великих Моголов. К концу XVIII века Компания стала государством в государстве, обладая правом монопольной торговли, армии, флота и налогообложения.

Промышленная революция в Британии вызвала недовольство монополиями. Айзенштат детально разбирает борьбу вигов во главе с Ч. Фоксом против Компании в 1783 году, которая провалилась из-за яростного сопротивления акционеров. Однако У. Питт Младший использовал идеи Фокса в своём законе 1784 года, создав Контрольный совет, который поставил политику Компании под контроль короны.

Основное внимание уделено периоду 1813–1833 годов, когда усилилось движение за свободную торговлю. Радикальный журналист Джеймс Силк Бэкингем (James Silk Buckingham) через свою газету «Калькутта Джорнэл» и позже в парламенте вёл кампанию против тирании Компании. Он требовал свободы прессы, допуска индо-британцев (потомков смешанных браков) на госслужбу и отмены монополий. Комитет парламента 1833 года подготовил доклад, который признал, что сохранение китайской монополии «затрудняет развитие торговли». В итоге Хартия 1833 года отменила торговые привилегии Компании, оставив ей лишь административные функции, но «жёсткая сила» восстания сипаев (1857–1858) поставила точку в её существовании. Автор резюмирует, что «мягкой силой», уничтожившей Компанию, стала группа радикалов и вигов, выражавших интересы промышленного капитала.

Глава 7. Становление американской колониальной империи: идейные истоки (Т.В. Алентьева, М.А. Филимонова)

Краткая идея главы: Идеи американской исключительности и экспансионизма коренятся в пуританском мессианизме («Град на холме»), но получили практическое воплощение в расизме и доктрине «явного предначертания», оправдывавшей истребление индейцев и захватнические войны (включая войну с Мексикой и Испанией) с целью создания колониальной империи.

Подробный пересказ: Авторы прослеживают эволюцию мессианских идей от проповеди Джона Уинтропа (1630 г.) о «Граде на холме» до современных заявлений Дональда Трампа о «явном предначертании». Экспансионизм проявился уже во время Войны за независимость (попытки захвата Канады). В XIX веке доктрина Монро (1823 г.) декларировала принцип «Америка для американцев», но на деле стала орудием гегемонии, а доктрина «явного предначертания» (Manifest Destiny), введённая журналистом Джоном О’Салливэном в 1845 году, провозгласила «божественное право» американцев владеть всем континентом.

Особое внимание уделено политике геноцида индейцев. Закон о переселении 1830 года, подписанный президентом Эндрю Джексоном, привёл к насильственной депортации племён (например, «Дорога слёз» чероки в 1838 г., где погибло 4 тыс. человек). Авторы приводят цифры: к 1840 году правительство обязалось выплатить индейцам 31,5 млн долл., тогда как реальная стоимость земель составляла 553,5 млн долл. В ходе войн с индейцами (1863–1890) погибли десятки тысяч коренных жителей. Американско-мексиканская война 1846–1848 годов описывается как «грабеж» слабого государства (США аннексировали 2,3 млн кв. км земли). Даже в конце XIX века, после испано-американской войны 1898 года и захвата Филиппин, американцы использовали жестокие методы (концлагеря, «выжженная земля»), истребляя мирное население. Завершает главу анализ «политики большой дубинки» Теодора Рузвельта и «дипломатии доллара», завершивших оформление американской колониальной империи.

РАЗДЕЛ III. ИНСТРУМЕНТЫ «ЖЁСТКОЙ» И «МЯГКОЙ СИЛЫ» КОЛОНИАЛЬНЫХ ДЕРЖАВ В XIX ВЕКЕ

Глава 8. Английская интервенция 1806–1807 гг. на Рио-де-ла-Плато как проявление «жесткой силы» (В.П. Казаков)

Краткая идея главы: Неудачная попытка Британии завоевать вице-королевство Рио-де-ла-Плата показала ограниченность «жёсткой силы» перед лицом народного сопротивления креолов и стала поворотным моментом в британской политике — переходу от прямого завоевания к экономическому неоколониализму («мягкой силе»).

Подробный пересказ: Глава подробно описывает предпосылки интервенции. Великобритания давно стремилась захватить Буэнос-Айрес из-за его стратегического положения. Уже в 1796 году военный министр Г. Дандас представил план захвата, считая, что население поддержит англичан. Однако в 1806 году инициативу проявил адмирал Хоум Пофэм (Home Popham), захвативший Кейптаун и отправившийся завоёвывать Буэнос-Айрес без приказа из Лондона. Гарнизон вице-короля Собремонте был ничтожно мал, и англичане взяли столицу 27 июня.

Британский генерал Бересфорд издал манифест, обещая свободную торговлю и уважение к собственности и религии, что было типичным инструментом «мягкой силы» для привлечения креольской элиты. Однако креолы не присягнули англичанам. Мартин де Пуэйрредон и Сантьяго Линье организовали народное ополчение. 12 августа 1806 года Линье атаковал форт, и англичане капитулировали. В 1807 году прибыл новый экспедиционный корпус (12,5 тыс. человек) под командованием Уайтлока. Англичане взяли Монтевидео, но при штурме Буэнос-Айреса потерпели сокрушительное поражение. Уайтлок капитулировал и покинул регион. Главный вывод главы: победа Ла-Платы над регулярными войсками Британии убедила Лондон отказаться от идеи завоевания и перейти к экономической экспансии. Это был «переход от колониализма к неоколониализму».

Глава 9. Между Англией, Россией и Турцией. Деятельность черкесского князя Сефер-бей Зана в 1820–1850-е гг. (по материалам РГВИА и АВПРИ) (А.А. Орлов)

Краткая идея главы: На примере судьбы черкесского князя Сефер-бей Зана показаны сложные геополитические игры Англии и Турции на Кавказе, а также трагическая обречённость сопротивления горцев, которые оказались заложниками своей собственной ментальности и британской дипломатии.

Подробный пересказ: Глава реконструирует биографию Сефер-бея, который родился в княжеской семье, был отдан в аманаты (заложники) русским, учился в Одессе, служил в русском полку, но бежал из-за ссоры с генералом, прихватив с собой столовое серебро. В Турции он стал полковником и советником анапского паши. Он был связан с британским посольством в Константинополе (лорд Понсонби, Дэвид Уркарт) и участвовал в разведывательной и дипломатической деятельности против России.

Автор детально описывает эпизоды 1834–1835 годов, когда капитан Лайонс на яхте «Тюркуаз» инспектировал черноморское побережье, встречался с Сефер-беем и передавал горцам прокламации, призывая их к сопротивлению. Русские власти, возглавляемые бароном Розеном, пытались перехватить эту связь, но безуспешно. Особый интерес вызывает инцидент с требованием Турции выслать Сефер-бея в глубь страны, что было выполнено, но временно. В ходе Крымской войны Сефер-бей вернулся на Кавказ, пытаясь организовать черкесское ополчение, но потерпел неудачу из-за отказа горцев воевать за турок. Он умер в 1859 году. Орлов подчёркивает, что менталитет горцев (понимание чести, межплеменная рознь) мешал им вести системную борьбу, а их использование в качестве «прокси» Англией было обречено, как и их последующее переселение в Турцию.

Глава 10. «Жёсткая сила» Великобритании на практике: Абиссинская кампания и британское общество в 60-х годах XIX века (Т.Н. Гелла)

Краткая идея главы: Абиссинская экспедиция 1868 года была актом «жёсткой силы», вызванным не столько заботой о пленных, сколько стремлением консервативного правительства Дизраэли восстановить престиж империи и отвлечь общество от внутренних проблем. Она стала демонстрацией британского могущества и дебютом новых военных технологий.

Подробный пересказ: Глава начинается с описания конфликта: эфиопский император Теодрос II, оскорблённый игнорированием его просьбы королевой Викторией, взял в заложники британского консула Чарльза Камерона (Charles Cameron) и других европейцев. Британское правительство пыталось решить вопрос мирно, но в 1867 году консервативный кабинет лорда Дерби принял решение о военной интервенции. Гелла показывает, что ключевым аргументом была «национальная честь» и престиж империи, особенно в глазах Индии. Депутаты парламента доказывали, что если не наказать «варварского правителя», то британский авторитет будет подорван.

Экспедиция была технически сложной. Генерал Роберт Нейпир (Robert Napier) командовал 13-тысячной армией (европейцы и индийцы), переброшенной через Красное море в Эфиопию. Были проложены 20 миль железной дороги, построен телеграф, использованы опреснители воды и новейшие винтовки Снайдера. Штурм крепости Магдала в апреле 1868 года завершился разгромом армии Теодроса (погибло 15 тыс. эфиопов) и самоубийством императора. Британцы разграбили и сожгли крепость, вывезя тонны трофеев.

Вопреки расхожему мнению, Гелла доказывает, что кампания была не только триумфом, но и вызвала критику из-за огромных расходов (8,7 млн ф.ст.). Парламент и пресса спорили о «сверхзатратах» и ненужной жестокости. Однако в конечном счёте экспедиция укрепила миф о Британии как о несокрушимой империи и была использована для демонстрации военной науки перед лицом «цивилизованного мира».

Глава 11. Британские миссионеры в Юго-западной Индии (I-я четверть XIX в.): цели, принципы, методы (И.Ю. Смирнова)

Краткая идея главы: Британские миссионеры (Церковно-миссионерское общество, ЦМО) в Траванкоре использовали церковную иерархию Сиро-Яковитской церкви как инструмент «мягкой силы» для её подчинения. Их вмешательство привело к расколу и продемонстрировало конфликт между целями Общества и политикой епископа Англиканской церкви.

Подробный пересказ: Глава фокусируется на так называемом «малабарском деле» 1825–1826 годов. Британские миссионеры, прибывшие в Траванкор, при поддержке резидента Джона Манро (John Munro) контролировали Сиро-Яковитскую церковь. Конфликт разразился, когда Патриарх Антиохии направил в Индию митрополита мар Афанасия для управления епархией. Местные индийские иерархи (Филоксен II и Дионисий IV) не желали подчиняться чужеземцу.

Миссионеры ЦМО, в частности Джозеф Фенн, активно вмешались, убедив правительство Траванкора выслать мар Афанасия, обвинив его в «незаконном поведении». Интересно, что епископ Калькутты Реджинальд Хибер (Reginald Heber) пытался примирить стороны, считая, что нужно сохранить единство Сиро-Яковитской церкви. Однако его письма к Афанасию были блокированы миссионерами. Хибер скончался в 1826 году, и его планы по созыву собора провалились. Смирнова показывает, что ЦМО использовало тактику «разделяй и властвуй», стравливая местные общины, чтобы подчинить их церковному контролю Британии. Этот опыт был впоследствии применён при создании англо-прусской епископии в Иерусалиме (1841 г.). Автор приходит к выводу, что миссионеры были «политической машиной» для колонизации.

Глава 12. «Уничтожьте всех дикарей!»: «Жёсткая сила» в колониальной политике Запада во второй половине XIX века (по материалам травелогов) (Т.Л. Лабутина)

Краткая идея главы: Анализ травелогов Джозефа Конрада («Сердце тьмы») и Свена Линдквиста («Уничтожьте всех дикарей!») показывает, что «жёсткая сила» в Африке (насилие, геноцид, расизм) была неотъемлемой частью европейского колониализма. Она базировалась на расовой теории, которая в XX веке была взята на вооружение нацистской Германией.

Подробный пересказ: Лабутина использует два литературных источника как историческое свидетельство. У Конрада показана бельгийская колония Конго, где король Леопольд II использовал принудительный труд и жестокие наказания. Капитал Марлоу становится свидетелем массового голода, порабощения и циничных «цивилизаторов» вроде Куртца, который в своём отчёте призывает «уничтожать всех скотов». Конрад через образ Марлоу показывает, что африканцы для колонизаторов были «чужими», а ксенофобия перерастала в расовую ненависть.

Линдквист идёт дальше, показывая, что отрезание рук у туземцев (за недосдачу каучука), массовые расстрелы (например, битва при Омдурмане 1898 года, где Черчилль восхищался триумфом оружия над «варварами») и целенаправленное уничтожение племён (гереро в 1904 году) были системными. Автор подробно пересказывает вывод Линдквиста о том, что расизм XIX века (труды Роберта Нокса, Герберта Спенсера, теория «вымирания низших рас») стал идеологическим фундаментом для нацизма. Гитлеровский план нападения на СССР («жизненное пространство») копировал колониальные методы. Таким образом, «жёсткая сила» европейских колонизаторов напрямую привела к развязыванию Второй мировой войны.

Глава 13. Методы «мягкой», «жесткой» и «умной силы» в латиноамериканской политике США в XIX в. (Н.С. Иванов)

Краткая идея главы: США в XIX веке вытеснили Великобританию из Западного полушария, используя сочетание «мягкой» (экономический нажим, доктрина Монро, панамериканизм) и «жёсткой» силы (войны, интервенции). Этот процесс завершился превращением США в «мирового гегемона».

Подробный пересказ: Глава описывает борьбу за гегемонию в Латинской Америке. В начале XIX века доминировала Британия («владычица морей»), но американская экономика росла. Автор показывает, что доктрина Монро (1823 г.) была «бумажной блокадой», так как США не имели сил противостоять Британии. Однако после Гражданской войны (1861–1865) баланс сил изменился. Иванов приводит показательный пример «алабамских претензий» (Alabama claims), когда США потребовали от Британии компенсации за ущерб, причинённый конфедератами, и добились выплаты 15,5 млн долл. в 1872 году, что Бисмарк назвал «признаком слабости Британии».

К концу XIX века США переходят к «жёсткой силе». Интервенции в Мексику, Гаити, Никарагуа, испано-американская война 1898 года (захват Кубы, Пуэрто-Рико, Филиппин) оформили империю. При этом «мягкая сила» в виде панамериканизма (Панамериканский союз, 1889 г.) использовалась для маскировки агрессии. Однако эта политика вызвала ответную реакцию — «антиянкизм», ярко выраженный в эссе Хосе Энрике Родо «Ариэль» (1900 г.), где Латинская Америка противопоставлялась прагматичному и духовно ущербному «янки». Иванов заключает, что к началу XX века Британия была полностью вытеснена, а США утвердили свою «политику большой дубинки».

Глава 14. «Жесткая» и «мягкая сила» во внешней политике Великобритании и Италии в зоне Красного моря и Африканского Рога в конце XIX — начале XX вв. (С.А. Агуреев)

Краткая идея главы: Колониальная политика Великобритании и Италии в Судане, Сомали и Эритрее носила комплексный характер, сочетая военное подавление (жёсткая сила) с созданием системы косвенного управления через местную элиту (мягкая сила). Только Эфиопия смогла сохранить независимость благодаря помощи России и противоречиям между европейскими державами.

Подробный пересказ: Агуреев анализирует различия в подходах. В Судане британцы после разгрома махдистов установили англо-египетский кондоминимум, но реальная власть принадлежала британскому генерал-губернатору. Они использовали «разделяй и властвуй» (противопоставление Севера и Юга, мусульман и христиан), а также опирались на феодальную знать, предоставляя им экономические привилегии. В Сомали колонизаторы столкнулись с мощным восстанием муллы Мохаммеда бин Абдаллы (1899–1920), которое удалось подавить только с использованием авиации и экономических рычагов (введение субсидий для «лояльных» племён).

Особое внимание уделено Итало-эфиопской войне. Италия, создав колонию Эритрея, использовала Уччиальский договор (1889 г.), где итальянская версия статьи 17 навязывала протекторат, тогда как амхарская версия лишь разрешала «прибегать к услугам» Италии. Разоблачение этого обмана императором Менеликом II привело к войне. Решающее сражение при Адуа (1 марта 1896 г.) закончилось полным разгромом итальянского корпуса (потери — 15 тыс. человек). Отмечается важная роль русского офицера Л.К. Артамонова и добровольца А.К. Булатовича, которые помогали эфиопам. В отличие от Судана и Сомали, Эфиопия сохранила независимость, став примером успешного сопротивления «жёсткой силе» при поддержке «мягкой силы» дипломатии России и Франции.

РАЗДЕЛ IV. ПОСТКОЛОНИАЛЬНАЯ И НЕОКОЛОНИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ЗАПАДА

Глава 15. «Жесткая» и «мягкая сила» Великобритании в колониальной политике на отдаленных островах (XIX–XXI вв.) (Е.В. Морозов)

Краткая идея главы: Исторические судьбы отдалённых британских владений (острова Святой Елены, Вознесения, Тристан-да-Кунья, Питкэрн и Чагос) демонстрируют трагедию малых народов, которые стали заложниками геополитических интересов Лондона и Вашингтона. «Мягкая сила» (дотации, культурная поддержка) здесь уступала «жёсткой» (насильственная депортация населения в интересах военных баз).

Подробный пересказ: Морозов рассматривает три группы островов. Остров Святой Елены стал всемирно известной тюрьмой для Наполеона, но позже потерял экономическое значение и выживает только за счёт дотаций (18 млн ф.ст. в год) и открытого в 2017 году аэропорта. Тристан-да-Кунья — самое отдалённое место на Земле, население которого чуть не погибло при извержении вулкана в 1961 году, но вернулось, сохраняя общинный уклад.

Самый драматичный сюжет — архипелаг Чагос. Британцы, отделив его от Маврикия в 1965 году, создали Британскую территорию в Индийском океане и сдали в аренду США для строительства базы Диего-Гарсия. В 1968 году под давлением американцев они депортировали 2000 местных жителей (илуа/чагосцев). Высший суд Лондона признал депортацию незаконной лишь в 2000 году, но возвращение было заблокировано. Международный суд ООН в 2019 году приказал передать архипелаг Маврикию, но Лондон и Вашингтон игнорируют это решение, продлив аренду базы до 2036 года.

Острова Питкэрн — это колония потомков мятежников с «Баунти». Их население сократилось до 47 человек. В 2004 году разразился скандал из-за судебного преследования мужчин за сексуальные контакты с несовершеннолетними (возраст согласия был 12 лет). Это привело к новой эмиграции. Морозов делает вывод, что из-за изоляции и депопуляции эти территории обречены на вымирание или полную зависимость от метрополии.

Глава 16. «Жёсткая» и «мягкая сила» властей Британской Индии (1858–1947) (К.А. Фурсов)

Краткая идея главы: Политика британцев в Индии (Радж) демонстрирует диалектику «жёсткой» и «мягкой» силы. Изначально опиравшаяся на армию и бюрократию, империя постепенно теряла эффективность «мягких» инструментов (образование, парламентаризм, титулы) на фоне подъёма национализма. Это привело к усилению репрессий и, в конечном счёте, к уходу из страны.

Подробный пересказ: Фурсов выделяет два периода: автократию (1858–1919) и диархию (1919–1947). В первый период «жёсткая сила» включала огромную армию (до 215 тыс. чел.), полицейский аппарат, цензуру и налоговый гнёт. «Мягкая сила» строилась на привлекательности британской модели управления, создании Индийской гражданской службы (ИГС), строительстве железных дорог и ирригационных систем. Особенно действенным было создание системы титулов и наград (ордена Звезды Индии, Индийской империи) и пышных дарбаров (празднований), призванных легитимизировать власть через имперский блеск. Однако в период диархии (после реформ Монтегю-Челмсфорда 1919 г.) эти инструменты начали работать против империи.

Индианизация ИГС и армии, выборные законодательные органы — всё это питало националистические устремления. Амритсарская бойня (1919 г.) подорвала авторитет «доброго следователя». Политика «разделяй и властвуй» (создание мусульманской курии, поддержка князей) сначала работала, но привела к росту межобщинного насилия. Экономическая зависимость от Британии слабела, и индийский капитал (Tata) вытеснял британский. К 1947 году даже армия перестала быть надёжной (восстание флота в Бомбее в 1946 г.). Фурсов заключает: колониализм сам подрывал свои «мягкие» инструменты, развивая капитализм и национальное сознание, что сделало неизбежным крушение Раджа.

Глава 17. Германия в поисках новых территорий: эволюция внешнеполитической стратегии в постколониальный период Версальской системы (С.В. Артамошин)

Краткая идея главы: Внешняя политика Германии в межвоенный период прошла путь от попыток ревизии Версальского мира (Штреземанн) к радикальному нацистскому экспансионизму. В основе нацистской стратегии лежала геополитическая концепция «жизненного пространства» (Lebensraum), подпитываемая расовой теорией и представлением о миссии Германии как «организатора» Европы.

Подробный пересказ: Артамошин анализирует эволюцию германской геополитической мысли. Веймарская республика искала выход из изоляции. Г. Штреземанн делал ставку на интеграцию в Версальскую систему, что привело к вступлению в Лигу Наций (1926). Однако нарастали реваншистские настроения. Мёллер ван ден Брук в книге «Право молодого народа» противопоставлял Германию «старым» нациям (Англия, Франция) и призывал к союзу с СССР и США против Версаля.

Особое внимание уделено геополитику Карлу Хаусхоферу, который перевернул теорию Маккиндера, предложив вместо борьбы с «Хартландом» (Россией) создать «континентальный блок» Германия—СССР—Япония против морских держав. Однако Гитлер и Розенберг пошли по пути расовой агрессии. Гитлер в «Майн кампф» писал о необходимости завоевания «жизненного пространства» исключительно за счёт России и Восточной Европы. А. Розенберг развивал идею «народного империализма», призывая к «изоляции Франции» путём союза с Англией и Италией и последующему наступлению на Восток. В итоге внешнеполитический поиск нацистов привёл к развязыванию Второй мировой войны, где стратегия «континентального блока» трансформировалась в «новый порядок» на оккупированных территориях.

Глава 18. «Жесткая» и «мягкая сила» воедино: роль разведывательного фактора в колониальной политике Франции в Марокко и Сирии (1920–1924 гг.) (И.Э. Магадеев)

Краткая идея главы: Французская колониальная администрация использовала разведку (жёсткая и мягкая сила воедино) как ключевой инструмент управления. Она позволяла получать информацию о настроениях местного населения, вербовать агентуру из числа элит, проводить политику «разделяй и властвуй» и пресекать антиколониальные выступления до их начала.

Подробный пересказ: Магадеев показывает, что Франция действовала как «разведывательное государство». Основные службы — Разведывательная служба (SR) и Секция централизации разведданных (SCR) — работали под эгидой Военного министерства. В Марокко маршал Лиоте использовал информацию для поддержания авторитета султана как залога «доброго согласия между Францией и исламом». Когда в 1924 году назрел конфликт с рифами, Лиоте использовал разведку для оценки настроений племён и избегал открытого союза с Испанией, чтобы не потерять доверие марокканцев.

В Сирии высокий комиссар Гуро и офицеры SR действовали аналогично. Они вступали в альянсы с бедуинскими вождями (например, с Нури Шаланом), выплачивали им субсидии и использовали их для патрулирования. Вершиной «мягкой силы» стало открытие фонтанов в Эс-Сувейде (1924 г.), вызвавшее благодарность друзов. Однако эта же разведка зафиксировала нарастающее недовольство, когда губернатор Джебель-Друза Карбийе начал репрессии против клана Атраш. В результате разведка предупредила о готовящемся восстании, но не смогла его предотвратить (Сирийское восстание 1925 г.). Автор делает вывод, что разведка была «компенсаторной стратегией» для покрытия дефицита «жёсткой силы», но не могла сделать колониальный режим легитимным.

Глава 19. «Политический туризм» британских общественных деятелей в СССР как пример использования «мягкой силы» в двусторонних отношениях начала 1930-х гг. (Е.Ю. Сергеев)

Краткая идея главы: Поездки британских интеллектуалов (Бернард Шоу, супруги Вебб) в СССР в 1930-х годах были актами «политического туризма», которые советское руководство использовало как инструмент «мягкой силы» для легитимации большевистского режима в глазах Запада. Однако, несмотря на восторженные отзывы этих визитёров, их впечатления отражали скорее их собственный идеализм, чем реальность сталинского террора.

Подробный пересказ: Сергеев описывает феномен «паломничества» на рубеже 1920–1930-х годов. Британцы ехали в СССР, чтобы увидеть «социальный эксперимент» и найти альтернативу либеральной демократии в эпоху Великой депрессии. В 1931 году Бернард Шоу, будучи 75-летним драматургом, был встречен в Москве с помпой. Сталин принял его, и Шоу оправдывал репрессии как «военное положение». Однако он отметил очереди, плохое состояние гостиниц и «скользящую рабочую неделю». Вернувшись, Шоу утверждал, что Россия — варварская страна, устремлённая к новой цивилизации, и критиковал голодомор в письме в «Manchester Guardian».

Супруги Вебб, Сидней и Беатрис, в 1932 году также посетили СССР, встречались с руководством НКИД, но не со Сталиным. Беатрис назвала большевизм «религиозным учением». Их книга «Советский коммунизм: новая цивилизация» (первое издание с вопросительным знаком, второе — без) стала классическим апологетическим трудом, где они оправдывали однопартийную систему «культурной отсталостью» России. Даже после возвращения они отрицали чистки и голод. Однако консервативная пресса (Черчилль) иронизировала над ними, а российская эмиграция (Струве) обвиняла в том, что они «раскланивались с палачами». Сергеев заключает, что пик «политического туризма» пришёлся на первую половину 1930-х, но к концу десятилетия из-за репрессий он сошёл на нет.

Глава 20. Британская пропаганда Содружества и империи в США после Второй мировой войны (Д.И. Портнягин)

Краткая идея главы: После Второй мировой войны Великобритания развернула масштабную пропагандистскую кампанию в США (через Британскую информационную службу), чтобы убедить американскую общественность в полезности сохранения империи и Содружества наций, а также предотвратить критику британского колониализма, которая могла подорвать экономическую и политическую помощь США.

Подробный пересказ: Портнягин анализирует деятельность БИС (British Information Service, БИС). С 1946 года её задачей стала популяризация лейбористских реформ и Содружества. В 1949 году дипломат Эрнест Саббен-Клэр подготовил меморандум, в котором признал, что американцы невежественны в вопросах империи и считают её «эксплуататорской». Он предлагал создать институты (Африканский институт) и организовывать поездки американских журналистов в колонии (за свой счёт) для «перевоспитания» общественного мнения.

Главная проблема заключалась в том, что американцы видели в стерлинговой зоне механизм британской эксплуатации, а не сотрудничества. Британцы опасались, что антиколониальные настроения в США могут привести к подрыву западного единства в холодной войне. Отделом печати БИС была составлена база данных из 500 ключевых деятелей (преподаватели, журналисты) и 10 тыс. учителей, которым рассылались материалы. Также велась скрытая работа по координации с Францией и Бельгией в Совете по опеке ООН. Портнягин показывает, что, несмотря на тщательную проработку, кампания имела ограниченный успех: США преследовали собственные интересы (вытеснение Британии из Ближнего и Дальнего Востока), а идеологические различия (свобода торговля vs стерлинговая зона) были непреодолимыми.

Глава 21. Пропаганда на зарубежные страны как инструмент «мягкой силы» в арсенале самопровозглашенной Республики Биафры во время гражданской войны в Нигерии, 1967–1970 (С.В. Мазов)

Краткая идея главы: В гражданской войне в Нигерии сепаратистская Биафра, несмотря на военное превосходство федералов, смогла продержаться два с половиной года благодаря умелому использованию «мягкой силы» — международной пропаганды, создавшей образ геноцида игбо. Эта пропаганда оказала влияние на мировое общественное мнение и вынудила Великобританию инициировать международное расследование.

Подробный пересказ: Глава описывает создание пропагандистской машины Биафры. Лидер сепаратистов Оджукву создал Управление пропаганды и нанял швейцарское агентство Markpress, которое транслировало новости в 3 200 адресатов в Европе и США. Ключевым инструментом была тема «геноцида игбо», подкреплённая шокирующими кадрами голодающих детей (квашиоркор). Эти кадры, растиражированные западными СМИ, вызвали волну сочувствия. Мазов отмечает, что обвинения в геноциде были спорными (Конвенция ООН не подтверждала намерения федералов уничтожить игбо), но эмоциональное воздействие было колоссальным.

Британское правительство, опасаясь политического давления (демонстрации в Лондоне, отказ докеров грузить оружие), отправило группу международных наблюдателей. Они не нашли доказательств геноцида, что подорвало пропаганду Биафры. Однако до этого Британия и СССР (поставлявшие оружие федералам) находились под сильным общественным давлением.

Расовая риторика также была частью стратегии. В Ахиарской декларации 1969 года Оджукву заявил, что «корни всех неудач Биафры — в том, что мы черные», и призвал африканские страны к объединению против белого империализма. Эта риторика, однако, не нашла широкой поддержки в Африке (ОАЕ сохранила верность территориальной целостности Нигерии). В СССР пропаганда Биафры была блокирована. В итоге, когда федералы перешли в наступление в декабре 1969 года, Биафра рухнула в январе 1970 года.

Глава 22. Позиция Индии по деколонизации архипелага Чагос как рудимента ушедшего мироустройства (С.В. Величкин)

Краткая идея главы: Индия, будучи наследницей антиколониальной борьбы, оказалась в сложной дилемме: требовать деколонизации архипелага Чагос (Британская территория в Индийском океане) и закрытия американской базы Диего-Гарсия, либо принять её существование как данность в контексте своей стратегии доминирования в Индийском океане и сотрудничества с США.

Подробный пересказ: Величкин прослеживает эволюцию индийской позиции. В 1970-х годах Индия активно поддержала резолюции ООН о создании зоны мира в Индийском океане, осуждая иностранные базы. Однако с крахом биполярной системы эта идея угасла. В XXI веке, с усилением Китая в регионе (порты в Гвадаре, Хамбантоте и Кьяукпью), Индия резко активизировала своё военное присутствие в Индийском океане (программа SAGAR).

Вопрос Чагоса стал ареной дипломатической борьбы. Индия имеет особые отношения с Маврикием («Чхота Бхарат»), где 70% населения — индийцы. В 2019 году Международный суд ООН постановил передать Чагос Маврикию, но Великобритания и США, продлившие аренду базы до 2036 года, проигнорировали это решение. Индия, будучи заинтересованной в стабильности и в сотрудничестве с США (QUAD), не стала оказывать жёсткое давление на Лондон и Вашингтон. Вместо этого Нью-Дели сосредоточился на строительстве собственных военных баз (Агалега) и перехвате инициативы в регионе, пытаясь превратить Индийский океан в зону своего влияния, что фактически делает неудобную для США и Британии проблему Чагоса «закрытой» для индийской повестки дня.

Глава 23. Операция KIPION как основной компонент британской военной политики в Персидском заливе. 2011–2024 гг. (В.О. Терентьев)

Краткая идея главы: Британская операция Kipion в Персидском заливе — это не просто патрулирование, а создание мощного разведывательно-кибернетического комплекса (C6ISTAR), который охватывает Ближний Восток, Россию, Китай и Иран. Используя сеть баз в Бахрейне, Катаре, Омане и ОАЭ, Лондон, опираясь на «глобальную Британию», осуществляет глобальный контроль над информацией и энергетическими потоками.

Подробный пересказ: Терентьев описывает операцию Kipion, начатую в 2011 году на фоне «Арабской весны». Её основная цель — не столько борьба с пиратством, сколько создание контура комплексной разведки. База в Бахрейне (HMS Juffair) стала штаб-квартирой для противоминной флотилии, а также центром управления многонациональными силами CTF 150. В Катаре и Омане размещены передовые базы ВВС.

Особое внимание уделено секретному узлу GCHQ (Центра правительственной связи) в Омане. Его объекты в Маскате, Салале и Мусандаме (на берегу Ормузского пролива) занимаются глобальным перехватом интернет-трафика и радиоэлектронной разведкой. Этот центр контролирует кабельные сети и обеспечивает радиоэлектронное подавление. В 2023 году в ОАЭ была открыта база Donnelly Lines для постоянного присутствия ВВС и центра логистики.

Автор показывает, как Лондон использует «прокси-армии» и военно-политическое давление в Катаре (заключение контрактов на поставку Eurofighter Typhoon в обход России) и ОАЭ (шантаж в связи с поддержкой России и Судана). В 2024 году комплексный обзор обороны зафиксировал расширение британского военного присутствия в Индо-Тихоокеанском регионе. Терентьев приходит к выводу, что операция Kipion — это высокотехнологичный инструмент неоколониализма, обеспечивающий доминирование Британии в регионе через превосходство в C6ISTAR и киберпространстве.

Общее резюме всей книги

Коллективная монография «Цветущий сад против мира джунглей» представляет собой многогранное исследование колониальной и постколониальной политики западных держав. Авторы убедительно показывают, что инструменты «жёсткой» и «мягкой» силы, разработанные в эпоху империй, не только не исчезли, но трансформировались в новые формы неоколониализма. От расистской идеологии XIX века, питавшей фашизм, до современных рейтингов «мягкой силы» и кибернетических операций, Запад продолжает использовать старые методы под новыми вывесками. Особое внимание уделяется тому, как колониализм вернулся в Европу в виде фашизма («бумеранг»), как США унаследовали британскую гегемонию в Латинской Америке, и как антиколониальная борьба народов (Биафра, Эфиопия, Индия) сталкивалась с мощным сочетанием пропаганды и военной силы. Книга завершается анализом современных военных операций (Kipion), которые демонстрируют, что борьба за контроль над ресурсами и информацией продолжается, а «мир джунглей» для западных политиков остаётся реальностью, оправдывающей любой вид экспансии.

Основные идеи авторов

1. Колониализм как основа фашизма: Идеология расового превосходства и методы геноцида, отработанные в колониях (Африка, Индия), были напрямую заимствованы фашистскими режимами, что делает фашизм не «случайностью», а прямым порождением европейской имперской традиции.

2. Иллюзорность «мягкой силы»: Современные глобальные рейтинги «мягкой силы» субъективны и служат не объективному измерению влияния, а инструментом неоколониализма, заранее обеспечивающим доминирование «западных нарративов» и стран-бенефициаров.

3. Двойственная природа деколонизации: Процесс освобождения бывших колоний был амбивалентен. Новые независимые государства часто перенимали управленческие модели метрополий, а бывшие колониальные администраторы и военные советники продолжали играть ключевую роль в становлении их государственности («трансферы колониального порядка»).

4. Эволюция колониальных инструментов США: Американский экспансионизм эволюционировал от мессианских идей и расовой доктрины «явного предначертания» к прагматичному сочетанию «политики большой дубинки» и «дипломатии доллара», что позволило США к началу XX века вытеснить Великобританию из Западного полушария.

5. Информационная война как «жёсткая сила»: В современных конфликтах (Биафра, Сирия) пропаганда, кибернетические операции и контроль над информацией становятся не менее мощным оружием, чем традиционная армия. Разведка объединяет «мягкую» и «жёсткую» силу в единый механизм.

6. Непрерывность имперской политики: Британия и США продолжают использовать старые колониальные методы (разделяй и властвуй, поддержка марионеточных элит, создание военных баз) в новой постколониальной обёртке (Содружество наций, программа SAGAR, операция Kipion) для сохранения геополитического контроля в «мире джунглей».