Синин Е.Ю. * Взгляды Г.Е. Зиновьева на партийное и государственное строительство в условиях политической борьбы: 1906-1936 гг. (2025) * Диссертация

Синин Е.Ю. * Взгляды Г.Е. Зиновьева на партийное и государственное строительство в условиях политической борьбы: 1906-1936 гг.

2025

197 стр.

СКАЧАТЬ ФАЙЛ

В диссертации впервые комплексно анализируются политические взгляды Г. Е. Зиновьева на партийное и государственное строительство в контексте внутрипартийной борьбы 1906–1936 гг. Автор рассматривает эволюцию воззрений Зиновьева от революционного подполья до роли теоретика большевизма и лидера оппозиции, а затем – до вынужденного покаяния и трагической гибели. Особое внимание уделяется ключевым понятиям, сформулированным Зиновьевым («диктатура партии», «окончательная победа социализма», «своеобразный государственный капитализм»), а также его вкладу в разработку теории мировой революции и пониманию роли коммунистической партии в государстве. Работа основана на широком круге архивных источников, включая неопубликованные статьи, черновики и тюремные записки Зиновьева, и предлагает новый взгляд на историю большевизма и советской политической мысли первой трети XX века.

Файл pdf (с OCR).

Размер файла 2,5 мегабайт.

Ниже представлен подробный реферат диссертации Е.Ю. Синина «Взгляды Г. Е. Зиновьева на партийное и государственное строительство в условиях политической борьбы: 1906–1936 гг.» (Москва, 2025). Исправлены фактические ошибки, опечатки, стилистические погрешности, тавтологии и канцеляризмы. Названия глав даны только на русском языке. Реферат строго следует структуре оригинала, передавая содержание каждой главы и параграфа без добавления собственных оценок.

Общие сведения о работе

Тип работы: Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук.
Автор: Синин Евгений Юрьевич.
Научный руководитель: д.и.н., доцент Орчакова Лариса Геннадьевна.
Специальность: 5.6.1. – Отечественная история.
Объект исследования: партия большевиков в условиях её идейно-теоретической трансформации и политической борьбы 1906–1936 гг.
Предмет исследования: взгляды Григория Евсеевича Зиновьева на партийное и государственное строительство в условиях политической борьбы.
Хронологические рамки: 1906–1936 гг. (от первых публичных статей до казни Зиновьева).
Цель: исследовать политические взгляды Зиновьева в исторической перспективе, выявив его личный вклад в идейно-теоретическую основу большевизма.

ВВЕДЕНИЕ

Краткая идея главы: Автор обосновывает актуальность темы, анализирует степень её научной разработанности, формулирует цели, задачи, методологию и научную новизну исследования.

Подробный пересказ:

Актуальность. Автор отмечает, что советский опыт партийного и государственного строительства остаётся предметом научных дискуссий. Одним из лидеров большевиков был Г.Е. Зиновьев, однако историографическая традиция после его поражения во внутрипартийной борьбе акцентировалась не на анализе его взглядов, а на оппонировании В.И. Ленину в октябре 1917 г. и участии в оппозиции 1920-х гг. Появление научного плюрализма с конца 1980-х гг. изменило фокус, но комплексного исследования взглядов Зиновьева на партийное и государственное строительство до сих пор не было.

Степень научной разработанности. Автор делит отечественную историографию на четыре периода:

1. 1930-е–1955 гг. – демонизация Зиновьева как оппонента Сталина. В «Кратком курсе истории ВКП(б)» (1938) он назван «штрейкбрехером», «плохо замаскированным троцкистом», «предателем». В диссертации Ф.А. Буранова (1947) не было прямых цитат из работ Зиновьева.

2. 1956–конец 1980-х гг. – смягчение радикальных оценок при сохранении критического подхода. Работы Ю.В. Воскресенского характеризуют взгляды Зиновьева как троцкистские и мелкобуржуазные.

3. Конец 1980-х–1990-е гг. – смещение фокуса на анализ причин формирования взглядов. Историк Д.К. Шелестов (1988) впервые в советской науке назвал Зиновьева соратником Ленина.

4. С начала 2000-х гг. – переход к методологическому плюрализму.

Среди современных исследователей автор выделяет: Ю.Н. Жукова (монография «Григорий Зиновьев: отвергнутый вождь мировой революции», 2021), который противопоставил Зиновьева-догматика государственнику Сталину; С.С. Войтикова («Сталин против Зиновьева», 2022), назвавшего Зиновьева фанатиком мировой революции; И.А. Анфертьева, характеризующего Зиновьева как человека «извилистой судьбы» и жертву политических интриг Сталина. Из зарубежных исследователей упоминаются Исаак Дойчер (Isaac Deutscher), Эдвард Карр (Edward Carr) (задали рамки исторического портрета), Ларс Лих (Lars Lih) (выявил постоянство воззрений Зиновьева на рабочий вопрос), Клейтон Блэк (Clayton Black), Хуан даль Масо (Juan dal Maso) и И. Халфин (I. Halfin). Автор констатирует, что комплексной работы о взглядах Зиновьева до сих пор нет.

Цели и задачи. Цель – исследовать политические взгляды Зиновьева, выявив его личный вклад в идейно-теоретическую основу большевизма. Задачи: установить факторы формирования взглядов; раскрыть позицию по фундаментальным положениям большевизма; проанализировать вклад в теорию большевизма; выявить сформулированные Зиновьевым политические понятия; определить факторы изменения взглядов.

Источниковая база. Включает пять групп: 1) работы, доклады, статьи Зиновьева (включая главный труд «Ленинизм», 1925); 2) работы лидеров большевизма (Ленина, Сталина); 3) документы партии и Коминтерна; 4) периодическая печать («Большевик», «Бюллетень оппозиции»); 5) источники личного происхождения (воспоминания, переписка). Особое место занимают неопубликованные статьи Зиновьева после 1927 г. («Долг большевика», «Некоторые черты современного положения») и тюремные записки (1935–1936).

Методология. Принципы объективности, системности, историзма. Методы: историко-системный, реконструкции, хронотопа (по А.А. Ухтомскому), биографический, интеллектуальной истории, психоистории (интерпретация партии как «ордена» марксистской истины по И. Халфину).

Научная новизна. Впервые взгляды Зиновьева комплексно изучены как значимый фактор идейно-теоретической трансформации большевизма. Показано становление Зиновьева как революционера, теоретика и политика. Выявлен комплекс политических и психологических причин прекращения им борьбы и подчинения Сталину.

Положения на защиту (5 пунктов): 1) основы взглядов Зиновьева – централизованная партия как инструмент власти, социалистическая революция как единственный путь, советский строй как «диктатура партии», экономика СССР как «государственный капитализм», социализм как бесклассовое общество, достижимое только через мировую революцию; 2) решающую роль в формировании взглядов сыграл Ленин; 3) Зиновьев разработал собственную интерпретацию большевизма; 4) он сформулировал ряд политических понятий; 5) главные факторы изменения взглядов – стремление к единству партии и краткосрочные политические потребности.

ГЛАВА 1. ИДЕЙНЫЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ВЗГЛЯДОВ Г.Е. ЗИНОВЬЕВА

1.1. Зарождение идейной позиции Г.Е. Зиновьева

Краткая идея главы: Анализируется ранний период биографии Зиновьева – от детства в Елисаветграде до вступления в РСДРП и выбора большевистской платформы, выявляются мотивы его прихода в революционное движение.

Подробный пересказ:

Автор обращается к основным этапам политической биографии Зиновьева (настоящее имя – Герш-Овсей бен Арон Радомысльский). Он родился 20 сентября 1883 г. в Елисаветграде Херсонской губернии. Его отец, Арон Маркович Радомысльский, по одним данным, был малоимущим мелким буржуа с небольшой молочной фермой, по другим – преуспел, построил кирпичный дом и дал сыну домашнее образование. Детство Герш-Овсея прошло в сравнительном достатке. Автор проводит сравнение с детством Троцкого (родители – землеарендаторы) и Сталина (пришёл в революцию из-за режима в духовной семинарии). В отличие от Ленина (казнь брата, исключение из университета), у Зиновьева не было однозначных причин для становления марксистом. Автор предполагает мотивацию, схожую с выраженной Троцким: «сочувствие к обиженным и возмущение несправедливостью».

С 14–15 лет Зиновьев зарабатывал сам, служа конторщиком и давая уроки. Эта деталь, вероятно, носила характер идеологической ретуши для подчёркивания «пролетарского» происхождения. Он владел русским, немецким, польским и французским языками. К концу 1890-х гг. Радомысльский стал пропагандистом в первом рабочем кружке на фабрике в Елисаветграде. Его официальное членство в РСДРП отсчитывается с 1901 г.

Спасаясь от ареста, в 1902 г. он выехал за границу, через Берлин и Париж в Швейцарию. Там он впервые увидел книгу Ленина «Что делать?» и «сначала мало понимал». В Берне он столкнулся с выбором между тремя левыми кружками: социал-демократическим, бундовским и эсеровским. Несмотря на «индивидуальную работу» бундовцев, Радомысльский (еврей по происхождению) выбрал социал-демократию. Он поступил в Бернский университет (не окончил) и заключил первый брак с большевичкой Златой Лилиной. В 1903 г. в Берне он впервые встретился с Лениным – ключевое знакомство в его жизни.

Основной деятельностью стала кружковая работа под началом Л.И. Аксельрод-Ортодокс (Lyubov Axelrod). Зиновьев отмечал, что она относилась к нему как «к юноше, подающему надежды». В 1903–1905 гг. его деятельность была преимущественно литературно-агитационной и локальной. На II съезде РСДРП (1903) произошёл раскол на большевиков и меньшевиков. Хотя Зиновьев лично не присутствовал, он указал на изначальный выбор большевистской платформы. Однако рубеж 1903–1904 гг. он провёл в партийной командировке в Елисаветграде, после чего вернулся в Берн и 7 января 1905 г. выразил приверженность Ленину и его газете «Вперёд». Автор делает вывод: приход к большевизму был длительным и обдуманным.

В марте 1906 г. Зиновьев выехал в Санкт-Петербург. Он агитировал рабочих фабрики «Скороход», выезжал к матросам в Кронштадт и в роту охраны монаршей семьи в Царское Село. Этот опыт подтвердил его высокую квалификацию. У него проявилась способность к эффективной популяризации идей – умение излагать сложные концепции доступно для масс. Ораторские способности Зиновьева отмечали А.В. Луначарский, М.Ю. Левидов, Л.Д. Троцкий.

В 1906–1907 гг. он взял псевдоним Зиновьев. Его включили в Петербургский городской комитет партии, где он оказался в подчинении у И.Ф. Дубровинского (Иннокентий). В 1907 г. Зиновьева делегировали на съезд РСДРП в Лондон, где он критиковал меньшевиков. Его избрали кандидатом в ЦК, а вскоре – членом ЦК. Он вошёл в ближний ленинский круг и «Большевистский центр». В 1908 г. по настоянию Ленина и Дубровинского введён в редакцию газеты «Пролетарий». Дубровинского Зиновьев считал своим вторым политическим учителем. С 1906 г. он начал публично и письменно выражать политические взгляды.

В 1907 г. ЦК поручил Зиновьеву составить для международного социалистического конгресса в Штутгарте отчёт о Первой российской революции. В этом отчёте он предвосхитил партийную политику 1917 г.: «Наша партия полагает, что так как объективные задачи нашей буржуазно-демократической революции в общем не решены, то самую революцию приходится в данный момент считать не оконченной». В 1907 г. в России началась политическая реакция. В 1908 г. Зиновьев был арестован в Петербурге, но благодаря заступничеству адвоката Д.В. Стасова его отпустили под надзор полиции, а в августе он был вызван руководством большевиков в Швейцарию. Началась длительная эмиграция.

Выводы автора: К 1908 г. Зиновьев стал опытным революционером и одним из лидеров большевизма. В революционное движение его привёл не травматический опыт, а юношеская социализация. Он не получил в кружках большого теоретического опыта, но приобрёл его в 1902–1906 гг. благодаря чтению трудов марксистов, знакомству с лидерами и агитационно-ораторскому опыту. С 1906 г. можно говорить об оформлении его взглядов. Высокий уровень образования и способность к книжному знанию укрепили его на пути литературно-теоретического творчества.

1.2. Становление Г.Е. Зиновьева как большевистского теоретика

Краткая идея главы: Рассматривается эмигрантский период (1908–1917), в течение которого Зиновьев под влиянием Ленина и европейских социал-демократов превратился из рядового последователя в самостоятельного теоретика большевизма.

Подробный пересказ:

В августе 1908 г. Зиновьев оказался в эмиграции, вернувшись лишь в апреле 1917 г. Автор ставит вопрос: каким образом период эмиграции способствовал его трансформации в признанного теоретика? Эмиграция была для российских революционеров полем неподцензурной литературно-политической деятельности и большой теоретической школой. Марксизм заявлял о себе как универсальное научное мировоззрение, основанное на передовых идеях Запада. Организационным центром марксизма стала Социал-демократическая партия Германии (СДПГ). Сотрудничество с К. Каутским (Karl Kautsky), А. Бебелем (August Bebel) позволяло соотнести локальные стратегии с общеевропейским дискурсом.

По мнению Н.А. Васецкого и Ю.Н. Жукова, Зиновьев занимал особое положение в ближайшем окружении Ленина, выполняя функции ключевого сотрудника и доверенного лица. Л.Д. Троцкий указывал на умение Зиновьева адекватно излагать политическую линию партии. В.М. Молотов называл его «писучим человеком», «бойко» и «более-менее правильно» озвучивавшим ленинские идеи. Ф.Ф. Раскольников вспоминал шутку о «вожде Григории Ильиче Каменеве», отводя Зиновьеву (как и Каменеву) роль правой руки Ленина.

С прибытием в Женеву в сентябре 1908 г. Зиновьев постоянно публиковался в «Пролетарии», «Звезде», «Правде», «Социал-демократе». Тематика: политическая повестка в России («На смерть Столыпина»), рабочее движение («Детский труд в России»), внутрипартийные вопросы («Лицемеры и раскольники»). В 1910–1914 гг. он опубликовал 282 статьи. Конкретно в «Правде» с мая 1912 г. по июль 1913 г. его материалы были в 96 из 356 номеров. Он преподавал историю партии в школе в Лонжомо под Парижем.

Возросший теоретический уровень виден в написанной совместно с Лениным работе «Из истории рабочей печати в России» (1914). Зиновьев писал: «как только возникло массовое рабочее движение в России (1895–1896 гг.), немедленно же появилось разделение на марксистское и оппортунистическое направления». Он позиционировал свои воззрения как строго соответствующие ортодоксальному марксизму. В эти годы он отстаивал большевистскую позицию на Парижской конференции РСДРП 1911 г., критикуя ликвидаторов. Характерна выдержка из его статьи: «За время контрреволюции, как известно, нашей партии повернуло тыл немалое количество бывших членов её, главным образом – из интеллигенции… они не прочь создать другую – во что бы то ни стало легальную – не социал-демократическую партию».

На формирование Зиновьева как теоретика также влияли связи с ведущими деятелями международного рабочего движения – А. Бебелем, К. Каутским, Ж. Гедом (Jules Guesde), Ж. Жоресом (Jean Jaurès), Ф. Турати (Filippo Turati). Он регулярно ссылался на журнал СДПГ «Die Neue Zeit». Автор соглашается с мнением Троцкого о значительной роли западноевропейского идейного опыта.

Две наиболее значимые работы дореволюционной эпохи – «Социализм и война» (1915, совместно с Лениным) и «Война и кризис социализма» (1915–1917). В них анализировались войны в делении на империалистические, национально-освободительные и революционные. Зиновьев писал, что «даже в эпоху национальных войн решающим для демократии был вовсе не вопрос о том, кто первым начал». Справедливые войны он видел в двух случаях: война победившего пролетариата, защищающего социалистический строй, и национально-освободительная война колоний. Выводы Зиновьева были в ленинском духе: официальная социал-демократия II Интернационала слишком подвержена буржуазному влиянию, поэтому ортодоксальные марксисты должны образовать III Интернационал.

Политическое мышление Зиновьева характеризовалось ярко выраженным дуализмом: абсолютное добро (большевики) и зло (меньшевики, социал-шовинисты). Он утверждал, что, начиная с первой марксистской группы в России (1883), внутри социал-демократии существовал антагонизм правильных и неправильных сил. Естественным следствием было регулярное обращение к авторитету Ленина. Зиновьев называл Ленина «и учителем, и братом, и вождём, и другом».

Автор приводит распространённую оценку Зиновьева как несамостоятельного агитатора-демагога. Троцкий в 1931 г. писал: «мысль его в течение десяти лет формировалась под непосредственным и повседневным влиянием Ленина… Зиновьев был агитатором и, по выражению Ленина, только агитатором». Однако автор возражает, указывая, что Зиновьев знакомился с большим объёмом литературы на русском, немецком и французском языках, что видно по обилию сносок. В противовес утверждению Э. Карра о необразованности Зиновьева, автор отмечает, что тот был человеком книжной культуры. Для подготовки «Войны и кризиса социализма» он регулярно посещал бернские библиотеки.

Издать книгу в Швейцарии он не успел. После Февральской революции политэмигранты отправились домой. 3 апреля 1917 г. Зиновьев прибыл в Петроград. Вывод: ключевой этап идейной эволюции пришёлся на эмиграцию, где под влиянием Ленина произошло превращение в самостоятельного теоретика. Основами его воззрений стали: признание марксизма единственно научным методом, догматическая убеждённость в непрерывности революционной традиции и её отождествление с большевизмом.

1.3. Влияние взглядов на политическую деятельность Г.Е. Зиновьева в 1917–1936 гг.

Краткая идея главы: Прослеживается эволюция политической деятельности Зиновьева от весны 1917 г. до казни в 1936 г., показывается, как его взгляды (особенно убеждённость в единстве партии) определяли его поступки.

Подробный пересказ:

После возвращения в Россию в 1917 г. Зиновьев работал как литератор и агитатор: выступал в казармах, на заводах, в театрах и цирках. 30 апреля он выступил с трёхчасовой речью на съезде фронтовых делегатов, где вступил в полемику с военным министром А.И. Гучковым. 2 мая 1917 г. он просил комитет учебного судна «Океан» отпустить депутата Петросовета Раппопорта для агитации. За апрель–октябрь 1917 г. он написал не менее 62 статей. На VI партсъезде он был избран в почётный президиум и членом ЦК.

Однако по вопросу о вооружённом восстании Зиновьев и Каменев разошлись с Лениным. На заседании ЦК 10 октября Ленин настаивал на взятии власти, Зиновьев и Каменев выступили против немедленного восстания. 11 октября вышло их письмо с аргументацией. Они писали: «Если мы, взяв власть сейчас одни, принуждены будем (в силу всего мирового положения) вести революционную войну, солдатская масса отхлынет от нас». Опасения оказались не беспочвенными: на выборах в Учредительное собрание первое место получили эсеры. Автор отмечает, что спор о восстании стал первым серьёзным теоретическим расхождением с Лениным. Однако, признавая 7 ноября 1917 г. свою неправоту, Зиновьев мотивировал это тем, что «никакого раскола в нашей партии не будет и быть не может». Единство партии оказалось для него важнее собственного мнения.

После Октября Зиновьев получил два важнейших поста: 13 декабря 1917 г. – председатель Петросовета, в марте 1919 г. – председатель Исполкома Коминтерна. Для решения проблем Петрограда он организовал сеть коммунальных столовых, Дома литераторов, учёных и писателей. В августе 1919 г. он просил представителя Народного комиссариата путей сообщения ускорить доставку бочек под Рязань для засолки огурцов для жителей Петрограда. До объявления красного террора он не был сторонником физического устранения оппонентов, но после убийства Урицкого и покушения на Ленина (30 августа 1918) предложил рабочим расправляться с интеллигенцией на улицах.

Зиновьев связывал свой политический образ с «колыбелью революции» Петроградом. 6 ноября 1919 г. он охарактеризовал Петроград как «первый город-бунтовщик». Некоторый отклик в массах имелся: красноармеец Н.И. Колескин писал 24 августа 1919 г.: «Неутомимому борцу и великому Вождю Петроградского пролетариата… товарищу Зиновьеву». Вокруг Зиновьева сложилась команда: Г.И. Сафаров, Д.А. Саркис, П.А. Залуцкий, Г.Е. Евдокимов, И.П. Бакаев. В 1921 г. она помогла ему добиться поддержки ЦК.

Профсоюзная дискуссия и Кронштадтское восстание (1921) показали угрозу раскола. На X съезде (март 1921) было запрещено образование фракций. Зиновьев разделял эту идею, раскритиковав оппозицию. После смерти Ленина в январе 1924 г. Зиновьев стал частью «тройки» (Сталин, Каменев, Зиновьев) против Троцкого. Он называл себя и соратников ленинцами и обильно ссылался на Владимира Ильича. В 1923–1924 гг. он был в авангарде критики Троцкого. На XIII съезде (май 1924) он заявил: «нам нужна монолитность, в тысячу раз большая, чем до сих пор». Осенью он стал автором проекта жёсткого ответа на статью Троцкого «Уроки Октября», заявив, что «партия – не дискуссионный клуб».

В начале сентября 1925 г. Зиновьев закончил программный труд «Ленинизм: введение в изучение ленинизма» – opus magnum. Он дал собственное определение: «Ленинизм есть марксистская теория и практика эпохи империализма и начавшейся социалистической революции». В книге он продвигал собственные идеи, в частности, о диктатуре партии. Критика Троцкого занимала без малого 50 страниц. Книга была полна цитат Ленина. Оппоненты (Бухарин на июльском пленуме ЦК 1926 г.) охарактеризовали её как «евангелие ленинградской оппозиции».

На Пленуме ЦК в октябре 1925 г. Зиновьев выступил с критикой официальной линии по вопросам построения социализма в СССР и крестьянской политики. В декабре Московская партконференция осудила руководимую им Ленинградскую парторганизацию. На XIV съезде (декабрь 1925) за позицию Зиновьева проголосовали лишь ленинградцы (около 90% делегатов поддержали Сталина). Весной 1926 г. зиновьевская группа блокировалась со сторонниками Троцкого – сложилась «объединённая оппозиция». Зиновьев рисковал быть обвинённым в беспринципности. Однако он воспринимал переход в оппозицию как логически обусловленный: по его убеждению, именно ЦК допустил отход от большевизма.

Осенью 1926 г. усилилось давление на оппозицию. Зиновьев был исключён из Политбюро, затем из Исполкома Коминтерна. Он писал Бухарину 31 декабря 1926 г.: «Пойми следующее: мы 16.Х. искренне хотели подчиниться. Нам не дали это сделать. На завтра же подняли травлю ещё яростнее». По мнению Троцкого, Зиновьев уже в начале 1927 г. готовился капитулировать. В середине 1927 г. против оппозиции выдвинули обвинения в организации второй партии. 7 ноября 1927 г. оппозиционная демонстрация стала Рубиконом. 14 ноября Зиновьев и Каменев были исключены из партии. В проекте заявления к XV съезду Зиновьев писал: «единство ВКП при диктатуре пролетариата есть главное условие победы рабочего класса».

В июле 1928 г. Зиновьева вернули в ряды ВКП(б), но на руководящую работу не приглашали. В 1929–1930 гг. он дважды просил слова на партийных форумах, но ему не дали выступить. Врачи 16 апреля 1930 г. заключили, что «он страдает резкой нервной депрессией». Летом 1932 г. он ознакомился с платформой М.Н. Рютина «Сталин и кризис пролетарской диктатуры», но не одобрил её и не вступил в «Союз марксистов-ленинцев». За знакомство с рютинской работой и недонесение о ней 10 октября 1932 г. он был вторично исключён из партии и сослан в Кустанай. 14 декабря 1933 г. его восстановили в партии.

На XVII съезде (февраль 1934) Зиновьев выступил с покаянной речью. Он объявил работы Сталина «квинтэссенцией ленинизма» и «алгеброй коммунистической работы», публично отказавшись от своего толкования ленинизма. 1 декабря 1934 г. убили С.М. Кирова. 16 декабря Зиновьева арестовали. В январе 1935 г. на суде он взял на себя вину за руководство «Московским террористическим центром». На допросе по «кремлёвскому делу» в марте 1935 г. он осудил Каменева. В тюрьме он написал последнюю книгу «Заслуженный приговор. Ошибки и преступления зиновьевской оппозиции» – «политическую исповедь». В августе 1936 г. на Первом Московском процессе его обвинили в организации убийства Кирова, подготовке терактов против лидеров партии и захвате власти. 25 августа приговор был исполнен.

Выводы автора: Воззрения ощутимо влияли на политическую деятельность Зиновьева. Мнение партийного руководства обычно оказывалось для него важнее собственного. До 1927 г. он ощущал себя одним из вождей партии. После 1927 г. превратился из субъекта политики в её объект.

ГЛАВА 2. ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ Г.Е. ЗИНОВЬЕВА НА СПОСОБЫ БОРЬБЫ ЗА ГОСУДАРСТВЕННУЮ ВЛАСТЬ И МЕТОДЫ ЕЁ УДЕРЖАНИЯ

2.1. Цели и движущие силы революционного процесса в трудах Г.Е. Зиновьева

Краткая идея главы: Анализируется эволюция взглядов Зиновьева на то, кто должен совершить революцию и к каким целям она должна привести – от «демократической диктатуры пролетариата и крестьянства» до «диктатуры пролетариата».

Подробный пересказ:

Автор начинает с анализа взглядов Зиновьева на цели и движущие силы революции в 1906–1914 гг. Зиновьев развивал ленинскую позицию: буржуазно-демократическая республика как ближайшая цель, социализм как отдалённая, рабочий класс и ведомое им крестьянство как движущая сила, партия как руководитель. В работах 1907–1914 гг. он многократно выражал идеи гегемонии пролетариата, союза рабочих и крестьян, «демократической диктатуры пролетариата и крестьянства». В 1911 г. он писал, что рабочие «идут на смелый бой за свержение царской власти».

В годы Первой мировой войны взгляды изменились. В Манифесте ЦК РСДРП(б) от лета 1914 г. констатировалось: на повестке дня в России стояли буржуазно-демократические задачи, но в ряде стран Европы речь шла уже о социалистической революции. В «Социализме и войне» Зиновьев указал на приближение новой русской революции, целью которой был переход к социализму. В «Войне и кризисе социализма» он писал, что «революционный пролетариат России сам является крупнейшим фактором назревающей европейской революции».

После Февральской революции Ленин к апрелю 1917 г. выдвинул тезис о переходе к социалистической революции с установлением диктатуры пролетариата. Зиновьев поддержал Ленина. Однако при голосовании о вооружённом восстании в октябре он счёл, что момент ещё не наступил. Но уже 25 октября он писал: «Последние надежды на мирный исход кризиса изжиты… Власть Советам!» Автор отмечает, что Зиновьев достаточно быстро изменил позицию, повинуясь партийной дисциплине.

В 1920-е гг. Зиновьев подтвердил безусловную роль пролетариата как двигателя социалистической революции. В «Истории РКП(б)» (1923) он писал: «Идея гегемонии пролетариата – основной идейный фонд большевизма. Это – один из “китов”, на которых стоит большевистская партия». В «Ленинизме» (1925) он утверждал, что поскольку к 1905 г. Россия не была передовой капиталистической страной, на повестке дня стоял буржуазный переворот, который провели бы пролетариат и крестьянство. 1905 г. обуславливал 1917 г.

Главной новацией ленинизма Зиновьев считал предсказание Лениным скорой революции в отсталой России. Отсутствие зрелых экономических оснований для социализма компенсировалось беспрецедентной конъюнктурой Октября: «мы получили совершенно небывалое ни в одной стране сочетание: 1) аграрной революции плюс 2) кризис империалистической войны».

Автор подробно разбирает отношение Зиновьева к теории «перманентной революции» Троцкого. В 1905 г. Троцкий утверждал, что революция в России сразу приведёт к власти пролетариат, который не сможет остановиться на буржуазных преобразованиях. К 1917 г. позиции сблизились. Но в 1924 г., в ходе «литературной дискуссии», Зиновьев в статье «Большевизм и троцкизм» выставил Троцкого антиленинцем, заявив: «От великого лозунга “демократическая диктатура пролетариата и крестьянства” (1905–1917) через “диктатуру пролетариата и беднейшего крестьянства” (1917) к фактической диктатуре пролетариата… – таков путь ленинизма».

В оппозиционные годы (1926–1927) Зиновьев придерживался прежних оценок, что видно по его взглядам на китайскую революцию. Он требовал размежевания китайских коммунистов с Гоминданом, опасаясь, что силы Чан Кайши разгромят коммунистов. 12 апреля 1927 г. Гоминдан устроил резню в Шанхае, что подтвердило правоту Зиновьева, однако это не помешало Сталину раскритиковать его за преувеличение опасности. После исключения из партии и возврата Зиновьев был вынужден соотнести свои взгляды со сталинскими, но в тюремных записках (1935–1936) сохранил основу ленинской схемы.

Выводы автора: Оценка Зиновьевым целей и движущих сил революции базировалась на ленинских идеях гегемонии пролетариата, руководящей роли партии, разделении буржуазно-демократической и социалистической революций. В силу потребностей политической борьбы он регулярно обращался к этой теме, стремясь представить себя хранителем наследия Ленина.

2.2. Изменения в воззрениях Г.Е. Зиновьева на роль коммунистической партии в революционном процессе

Краткая идея главы: Прослеживается эволюция взглядов Зиновьева на партию как авангард пролетариата – от признания множественности революционных партий до утверждения монопольного права большевиков на революционность.

Подробный пересказ:

Автор отмечает, что первая социалистическая революция в истории (Октябрьская) была проведена под руководством коммунистической партии. Фундаментальное значение партийной организации было обозначено ещё в «Манифесте коммунистической партии» (1848). В труде Ленина «Что делать?» (1902) концепция партии как авангарда получила дальнейшее развитие.

Уже на заре карьеры Зиновьев изложил своё понимание партии. В статье о Третьей Государственной Думе он указал на социал-демократическую партию как руководителя политической борьбы рабочего класса. В критикующей ликвидаторов статье «С партией или против неё?» (1909) он выдвинул аксиому: «интересы самой революционной фракции не могут не совпадать с интересами всей партии». В том же году он определил партию как «передовой отряд всей революционной армии».

Однако большевики были не единственной революционной силой. В одной из первых статей (1906) Зиновьев указывал на необходимость для большевиков, «столковавшись с другими революционными партиями», нанести удар по царизму. Но процесс организационного оформления большевизма и политической борьбы подвёл его к мысли о монопольном праве своей фракции на революционность. В статье о взаимоотношениях марксизма и народничества (1913) он писал: «русским рабочим необходима именно марксистская партия, и никакая иная».

В годы Первой мировой войны Зиновьев объявил революционной только большевистскую организацию. 1 ноября 1914 г. в предисловии к сборнику антивоенных статей он писал: «Нас мало сейчас… Но мы – мы возбудим течение встречное». После Февральской революции в брошюре «Чего хотят социал-демократы большевики?» он обосновал, что большевики являются единственной партией, выражающей интересы рабочих, а меньшевики потеряли это право.

После Октября Зиновьев догматически систематизировал своё понимание роли партии. В 1920 г. он возвёл корни понятия «коммунистическая партия» к «Манифесту» Маркса и Энгельса. В речи к беспартийным он просто определил: «партия коммунистов – это ваши руки, ваш мозг, это – организованная часть рабочего класса». В «Ленинизме» (1925) партии была посвящена отдельная глава. Зиновьев определил партию как: а) авангард и руководитель революционных масс, б) высшую форму организации пролетариата, в) единственно возможный центр революционной активности. Он заявил, что «учение ленинизма о роли пролетарской партии осталось в основном прежним – потому что учение это незыблемо сложилось уже в начале XX века».

Автор сравнивает понимание Зиновьева с другими теоретиками. В «Азбуке коммунизма» Бухарина и Преображенского (1920) отмечалось, что руководить борьбой должна «партия рабочего класса». Сталин в «Об основах ленинизма» (1924) дал схожее определение. Троцкий в «Уроках Октября» (1924) также видел партию главным инструментом революции. Автор соглашается с мнением В.Ю. Сарабеева о том, что все большевистские лидеры были носителями одной политической традиции, а их споры не выходили за её рамки.

С остыванием революционной волны на Западе Зиновьев стал отрицать революционную роль небольшевистских левых сил. В 1923 г. он констатировал: «если есть несколько рабочих партий, то пролетарская партия – только одна… коммунистическая». Меньшевиков и эсеров он назвал чуждым рабочему классу «гнойником». Глубинную убеждённость укрепляла зарубежная практика: после убийства Карла Либкнехта (Karl Liebknecht) и Розы Люксембург (Rosa Luxemburg) в 1919 г. социал-демократия в трудах Зиновьева стала представляться как предательница рабочего дела. В «Истории РКП(б)» (1923) он охарактеризовал II Интернационал словами «фракция буржуазии, её левое крыло».

Эти воззрения Зиновьев продвигал и внутри Коминтерна. На V Конгрессе Коминтерна (лето 1924) он призвал все партии перестроиться по советскому образцу, раскритиковав свободу фракций и дискуссий. Вместо различных мнений «нужны железная дисциплина и настоящая мировая коммунистическая партия». Это привело к формированию в 1924–1925 гг. ультралевой теории «социал-фашизма».

В годы оппозиционной борьбы Зиновьев остался верен этим мыслям. В неопубликованной статье о китайской революции (весна 1927) он заключал: «вхождение коммунистов во временное революционное правительство… допустимо… при полной и абсолютной организационной и политической независимости коммунистической партии от какой бы то ни было другой партии».

Выводы автора: Воззрения Зиновьева на роль партии базировались на марксистско-ленинском мировоззрении и большевистской практике. Коммунистическая партия – авангард пролетариата, и она может быть только одна. Данные позиции практически не претерпели изменений, происходило лишь их ужесточение.

2.3. Развитие теории мировой социалистической революции в трудах Г.Е. Зиновьева

Краткая идея главы: Анализируется эволюция взглядов Зиновьева на мировую революцию – от ожидания её в течение нескольких месяцев до признания длительной задержки, а также его роль в Коминтерне и разработке теории «социал-фашизма».

Подробный пересказ:

Социалистическая революция случилась в России, но большевики сочли её началом всемирного процесса. 25 октября 1917 г. Зиновьев произнёс: «Да здравствует начинающаяся отныне социальная революция!» Ленин тогда же сказал: «В России мы сейчас должны заняться построением пролетарского социалистического государства. Да здравствует всемирная социалистическая революция!»

Падение кайзеровской монархии в ноябре 1918 г. вызвало энтузиазм. На VIII Петроградской партконференции в декабре Зиновьев интерпретировал эти события как прелюдию к мировой революции и триумф радикальных левых сил под предводительством Либкнехта. Однако в январе 1919 г. германские социал-демократы убили Либкнехта и Люксембург. В течение года пали Венгерская и иные советские республики. В статье «Русская революция и международный пролетариат» (1919) Зиновьев писал: «С того момента, как в России произошёл пролетарский переворот, наша страна стала Обетованной землёй социализма».

Неудача революционной волны подвигла лидеров РКП(б) на ускоренную организацию в марте 1919 г. Коминтерна, который возглавил Зиновьев. Он владел немецким языком и имел обширные связи. В 1920 г. были приняты Устав Коминтерна и «21 условие приёма», главным автором которых был Зиновьев. В них отмечалось, что мировая революция может победить только под руководством компартий, порвавших с социал-демократией. На I съезде народов Востока в Баку (сентябрь 1920) Зиновьев призвал восточных трудящихся на «священную войну против английских и французских капиталистов».

В октябре 1920 г. Зиновьев лично выехал в Германию, в Галле, на съезд Независимой социал-демократической партии Германии (НСДПГ). Он произнёс четырёхчасовую речь на немецком языке. Он сказал: «Экономические предпосылки социализма налицо. Правда, все мы представляли приход социализма совсем не так, как он пришёл… Война ускорила социализм, может быть, на 20 лет, но она принесла его в мучительной форме». Ленин высоко оценил работу Зиновьева. Речь привела к вхождению в Компартию Германии около 400 000 членов НСДПГ.

Однако провал мартовского восстания 1921 г. в Германии толкнул большевиков на переосмысление позиции. В 1921 г. по инициативе Ленина Коминтерн принял тактику «единого фронта». Зиновьев усвоил новую концепцию, разъяснив, что «буржуазия консолидировалась… и стоит пред нами опять как серьёзный противник». Он признал, что вопрос мировой революции – «не вопрос трёх месяцев, а гораздо большего периода».

Кульминацией стала попытка революции в Германии осенью 1923 г. Зиновьев радикально настоял на всемерном ускорении по образцу советского Октября. Восстание провалилось. Троцкист Виктор Серж прямо счёл Зиновьева главным виновником поражения. Неудача подтолкнула Зиновьева к созданию в 1924–1925 гг. теории «социал-фашизма». Социал-демократия признавалась объективно работавшим на фашизм главным врагом коммунизма. Зиновьев впервые назвал её «крылом фашизма» в январе 1924 г. На V конгрессе Коминтерна (июнь 1924) базовые положения его доклада перешли в финальную резолюцию.

Зиновьев интересовался и проблематикой глобального военного конфликта. Летом 1927 г. он представил на пленум ЦК статью «Контуры грядущей войны и наши задачи», где счёл скорую войну с Англией вероятной, но главной гарантией от войны назвал мировую революцию. С приходом нацистов к власти неизбежным противником СССР он видел Германию. Одним из первых в СССР ознакомившись с «Майн Кампф», он заключил, что «борьба против России… советской России» была основной задачей нацистов.

Отсутствие революции на Западе объяснялось термином «стабилизация капитализма». Зиновьев полагал, что стабилизация частична и временна. В оппозиционные годы (1926–1927) он предлагал форсировать мировую революцию. На XV Партконференции (ноябрь–декабрь 1926) он заявил: «говорить о стабилизации на десятилетия значит пересматривать взгляд Ленина на нашу эпоху как на эпоху мировой революции». Эволюционировали и сроки: в 1918 г. горизонт измерялся годом, к 1921 г. – десятилетием-двумя, но свершение мировой революции в целом не отменялось.

Выводы автора: Воззрения Зиновьева на мировую революцию основывались на абсолютизации русского опыта для зарубежных компартий, исключительной роли партии, стремлении форсировать революцию борьбой с социал-демократами и отрицании длительности стабилизации капитализма. В период борьбы за власть он тщательно отстаивал эти позиции, а после поражения формально отказался от них, но содержательно продолжал придерживаться.

ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ ВЗГЛЯДОВ Г.Е. ЗИНОВЬЕВА НА СОВЕТСКОЕ И ПАРТИЙНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

3.1. Определение Г.Е. Зиновьевым сущности советского государства

Краткая идея главы: Рассматривается понимание Зиновьевым диктатуры пролетариата как советской формы власти, его трактовка социализма как бесклассового и безгосударственного общества и полемика со Сталиным о возможности построения социализма в одной стране.

Подробный пересказ:

Ещё в 1915 г. Зиновьев писал, что победившая пролетарская власть должна защищать своё господство от капиталистического окружения. В 1917 г. он поддержал ленинский лозунг «диктатуры пролетариата». В первых декретах были декларированы национализация, 8-часовой рабочий день, ограничение прав буржуазии. Зиновьев обосновал, что основой пролетарской природы нового государства является власть коммунистической партии. В 1920 г. он указал на господство партии в Советах как гарантию пролетарского характера государства. На XII съезде (1923) он добавил: «руководящая роль партии должна быть закреплена во всех формах и во всех областях».

В оппозиционные годы Зиновьев не изменил взглядов. В декабре 1925 г. он заявил: «Пока есть большевистская партия, пока есть ленинизм, пока есть настоящая пролетарская диктатура – до тех пор партия будет стоять над государственным аппаратом». В тюремных записках (1935–1936) он подтвердил: «если бы ленинская партия хоть на миг утратила свою пролетарскую, свою большевистскую твердокаменность – диктатура пролетариата была бы неминуемо сброшена».

В «Ленинизме» (1925) Зиновьев определил диктатуру пролетариата как «диктатуру, предполагающую союз рабочего класса и крестьянства под руководством рабочего класса». При этом он приветствовал высокое представительство трудящихся в руководящих органах, но равное участие крестьян с рабочими в Советах считал неприемлемым: «Рабочий класс – гегемон революции… основная сила, которая ведёт государство, он – диктатор». Для поддержания преимущества пролетариата он в 1924 г. поддержал ленинский призыв в партию, чтобы «громадное большинство членов партии составляли рабочие от станка».

Ключевой дискуссией стала полемика со Сталиным о построении социализма в одной стране. В декабре 1924 г. Сталин, опираясь на цитату Ленина 1915 г., заявил о допустимости построения социализма в СССР без мировой революции. Зиновьев оспорил это. Весной 1925 г. он указал, что «окончательная победа возможна только в международном масштабе». В середине 1925 г. он сформулировал два главных критерия наступления социализма – уничтожение классов и государства. Отсюда следовало, что социализм в СССР строился, но ещё не наступил. На XIV партконференции (весна 1925) он назвал сталинскую идею стремлением к национальной ограниченности, попыткой построить «келью под елью».

В «Ленинизме» Зиновьев обозначил разницу между социализмом как высшей стадией коммунистической формации и социализмом как политическим процессом в СССР. Он опирался на критерии низшей фазы коммунизма из «Государства и революции» Ленина: наличие классов, государственного аппарата, «родимых пятен» капитализма. Поэтому «полная и окончательная победа социализма есть переход от первой, или низшей, фазы коммунистического общества, ко второй, высшей его фазе». Он выделил два периода внутри диктатуры пролетариата: первый – непосредственная борьба за власть и гражданская война (1917–1922), второй – хозяйственное упрочнение и «мирная и бескровная» борьба.

Понятие «окончательная победа социализма» было для Зиновьева центральным: «1) уничтожение классов, и, стало быть, 2) упразднение диктатуры одного класса». Экономику СССР он характеризовал как «государственный капитализм при возрастании социализма». На XIV съезде (декабрь 1925) он снова раскритиковал Сталина: «Разве это ленинская постановка вопроса, разве здесь не отдаёт душком национальной ограниченности?» Но его взгляды не нашли поддержки.

Зиновьев опирался на два классических марксистских труда: «Принципы коммунизма» Энгельса (где социализм/коммунизм определяется через отмирание классов и государства) и «Государство и революцию» Ленина. Он счёл невозможной корректировку классиков. На XV партконференции (1926) он заявил: «Ленин считал, что задача большевизма заключается в том, чтобы взгляды Маркса и Энгельса интерпретировать в новой исторической стадии… Если бы Ленин считал нужным поправить Энгельса, он бы сказал это точно, ясно, открыто».

После поражения Зиновьев постепенно перешёл к сталинской точке зрения. В 1934 г. он указал, что «основным теоретическим узловым вопросом, на котором я сбился… был вопрос о построении социализма в одной стране». В тюремных записках он писал: «Победоносный маршрут… пролетарской революции в стране, оказавшейся по воле истории до сих пор единственным социалистическим очагом… Это и есть построение социализма в одной, отдельно взятой стране».

Выводы автора: Зиновьев имел цельные большевистские воззрения на сущность советского государства как диктатуры пролетариата. Критериями социализма для него были: устранение классов и отмирание государства при обязательной мировой революции. В СССР социализм строился, но завершить его в одной стране нельзя. Эти оценки он сохранял до конца 1927 г., после чего постепенно перешёл к сталинской точке зрения.

3.2. Развитие воззрений Г.Е. Зиновьева на роль коммунистической партии в советском государстве

Краткая идея главы: Анализируется концепция «диктатуры партии», которую Зиновьев отстаивал перед Сталиным, его взгляды на внутрипартийное единство и причины, по которым он, будучи оппозиционером, подчинился сталинской линии ради сохранения единой партии.

Подробный пересказ:

Коммунистическая партия с первого дня возглавила новое государство. Зиновьев стал осмыслять её роль в советском государстве. В 1918 г. он объяснял беспартийным, что только коммунисты смогли взять власть и построить новую жизнь, «когда мы вышвырнули вон из Совета меньшевиков и правых эсеров». Ещё в сентябре 1917 г. он предлагал создать «однородное социалистическое правительство» из большевиков, меньшевиков и эсеров, но Ленин отверг эту идею. Комментируя это в 1922 г., Зиновьев заявил, что шанс для многопартийности существовал, но «когда эти союзники стали дурить, окрепший пролетариат дал им сапогом в спину».

С введением нэпа сформировалась идея «диктатуры партии». В работе «Судьбы нашей партии» (1922) Зиновьев писал, что «в диктатуре пролетариата руководящая роль партии есть ось, центр тяжести». В 1923 г., комментируя статью «сменовеховца» Н.В. Устрялова о перерождении большевиков в обычную государственную силу, Зиновьев заявил: «Устрялов хочет иметь государство… а мы хотим иметь государство на короткий срок». В политическом отчёте на XII съезде (весна 1923) он указал на необходимость «принять меры для избежания перерождения хотя бы одной маленькой клеточки… партия должна вмешиваться в область хозяйственную».

Однако Сталин 17 июня 1924 г. публично раскритиковал понятие «диктатура партии» как антиленинское, подменившее собой диктатуру пролетариата. Исследователи полагают, что атака была направлена именно против Зиновьева. В ответной статье в «Правде» от 23 августа Зиновьев, не упоминая Сталина, назвал резолюцию XII съезда о «диктатуре партии» «абсолютно верным и непоколебимым» документом и взялся «почти буквально словами В.И. Ленина» доказывать, что «диктатура рабочего класса не может быть обеспечена иначе, как в форме диктатуры его передового авангарда».

В «Ленинизме» Зиновьев посвятил учению о партии отдельную главу, отметив алгоритм: «Диктатура класса выражается в форме советского государства и в то же время в форме руководящего положения правящей коммунистической партии». Он отстаивал «диктатуру партии» как «функцию диктатуры пролетариата», а отказ от этого понятия считал социал-демократическим оппортунизмом. Сталин в работе «К вопросам ленинизма» (1926) назвал взгляды Зиновьева антиленинскими, усмотрев в них призыв к диктатуре вождей над массами.

Важной составляющей успешного управления государством было единство партии. Отношение Зиновьева к внутрипартийному плюрализму было радикальным. На XIII съезде (май 1924) он заявил: «Нам нужна монолитность в тысячу раз большая, чем до сих пор… Самое умное и достойное большевика, что могла бы сделать оппозиция, – выйти на трибуну и сказать: я ошибся, а партия была права». В «Ленинизме» он писал, что партия должна быть «вылита из одного куска». В 1923 г. он был одним из самых ярых критиков Троцкого, а в руководимом им Ленинграде сторонников троцкизма снимали со всех должностей.

Однако, оказавшись в оппозиции, Зиновьев изменил риторику. На XIV съезде (декабрь 1925) он назвал свой спор со Сталиным «полемикой между большевиками». На XV партконференции (осень 1926) он апеллировал к спорам времён Гражданской войны: «Давал ли тогда Владимир Ильич лозунг “добивать оппозицию”? Нет, не давал». Но Сталин на октябрьском пленуме ЦК (1926) заявил: «Отрекитесь от ваших книг, от ваших брошюр, от ваших речей на XIV съезде».

К середине 1927 г. взаимные шаги большинства и оппозиции угрожали единству. Летом 1927 г. ЦК обвинил меньшинство в организации «второй партии». 28 июля 1927 г. Зиновьев в черновиках отметил риски разрыва. 7 ноября оппозиционная демонстрация стала Рубиконом. 11 ноября 1927 г. Зиновьев впервые поставил вопрос о необходимости «единства ВКП(б) во что бы то ни стало». В проекте заявления к XV съезду он писал: «единство ВКП при диктатуре пролетариата есть главное условие победы рабочего класса». После исключения из партии он в марте 1928 г. писал французскому коммунисту Кальзану (Calzan): «Другой партии, которая руководила бы величайшей пролетарской революцией, кроме ВКП, не существует. Попытки образования вторых партий… представляют собой сплошной авантюризм».

Выводы автора: Зиновьев искренне верил в монопольную политическую роль партии в советском государстве. После поражения в оппозиции его убеждённость в безусловной необходимости единства партии оказалась сильнее личных амбиций. Он сознательно подчинился сталинской линии, но содержательно не отказался от своих взглядов на роль партии.

3.3. Взгляды Г.Е. Зиновьева на процесс становления экономики советского государства

Краткая идея главы: Рассматривается понимание Зиновьевым нэпа как «своеобразного государственного капитализма в пролетарском государстве», его позиция по крестьянскому вопросу, отношение к коллективизации и эволюция его экономических взглядов после поражения.

Подробный пересказ:

Ещё летом 1917 г. Зиновьев писал: «Хлеба, мира, земли и свободы – вот чего теперь добиваются большевики». После прихода к власти коммунисты провели национализацию промышленности, передали землю крестьянам и попытались отменить товарно-денежные отношения – оформилась система «военного коммунизма». Зиновьев разъяснял преимущества этой политики, видя альтернативой деградацию хозяйства. Крах экономики привел к кризису: к началу 1920 г. норма выдачи хлеба в Петрограде составляла от 0,5 до 2 фунтов на человека. Недовольство вылилось в восстания (Тамбовское, Кронштадтское). На X съезде (март 1921) продразвёрстка была заменена продналогом, начался нэп.

Зиновьев объяснял необходимость нэпа тяжёлым наследием прошлого. Военный коммунизм позволил выжить, но породил «тяжёлую и большую заминку» в хозяйственном развитии. Он определил нэп как «самое широко задуманное отступательное движение ленинизма». 18 октября 1924 г. он разъяснил рабочим: «нэп – не восстановление буржуазного строя, а прежде всего лучший способ увязки нашего городского хозяйства с крестьянством». Укрепление рабоче-крестьянского союза («смычки») рассматривалось как фундаментальный фактор стабильности.

В 1924–1925 гг. Зиновьев предложил меры поддержки беднейшего крестьянства через налоговые льготы и кредиты, источником которых должны были стать средства состоятельных землевладельцев. Антикулацкая позиция Зиновьева формировалась как противовес концепции Бухарина, отстаивавшего расширение самостоятельности зажиточного крестьянства. В «Ленинизме» (1925) Зиновьев обобщил: причиной введения нэпа были трудности строительства социализма, «отступили мы вовсе не от военного коммунизма к социализму, а к своеобразному государственному капитализму в пролетарском государстве». Нэп – не обычный рынок, ведь государственный капитализм в СССР находился в руках пролетарской власти.

Автор отмечает методологический изъян в концепции Зиновьева: отсутствие чёткой идентификации эксплуататорского класса. Акцентируя разницу между «огосударствлением» и «социализмом», сторонники Зиновьева воздержались от прямой квалификации госпромышленности как капиталистической. Зиновьев усмотрел специфику нэпа в доминировании мелкобуржуазного крестьянского элемента. Именно он стал инициатором кампании «лицом к деревне», впервые употребив это выражение 30 июня 1924 г. Цель кампании: «Сносно наладить землеустройство, добиться справедливых цен, создать в селе честную трезвую Советскую власть».

При этом Зиновьев занимал непримиримую позицию к кулачеству, указывая на диспропорцию между малочисленностью кулачества (3–4% населения) и его существенным потенциалом. За эти опасения на XIV съезде он был обвинён в паникёрстве и разжигании гражданской войны. Однако в декабре 1925 г. он раскритиковал «легкомысленные слова, что мы должны гражданскую войну перенести в деревню».

Концептуальные воззрения Зиновьева находили параллели с Лениным (нэп как госкапитализм под контролем пролетарской власти), Троцким (теория переходного периода) и отличались от Сталина (не считавшего нэп госкапитализмом) и Бухарина (заявлявшего о превалировании социалистических моментов). В определении сроков окончания нэпа Зиновьев опирался на макроэкономические показатели: в середине 1926 г. госсектор занимал 77% в промышленности, частный – 18%. На XIV съезде он заявил, что нэп введён «всерьёз и надолго, но не навсегда».

Зиновьев придавал большое значение привлечению иностранного капитала. В 1925 г. он предложил умело использовать иностранные концессии и займы, но категорически отверг идеи «дауэсизации» СССР и чрезмерной зависимости от иностранного капитала. В разработанных при участии Зиновьева документах объединённой оппозиции (1926–1927) выдвигались обвинения в адрес Сталина и Бухарина в идеализации нэпа и оппортунизме по отношению к кулачеству.

В начале 1928 г. Сталин инициировал чрезвычайные меры против кулачества. Ранее антикулацки настроенный Зиновьев одобрил новые идеи. 16 февраля 1928 г. он записал: «“сибирская” политика Сталина, видимо, становится официальной политикой партии… Это полная наша моральная победа – именно наша, ленинградцев». Он поддержал начавшуюся коллективизацию, хотя охарактеризовал поворот к ней «топорно выполненным», указав на излишнее административное давление. Спор 1925–1927 гг. со Сталиным о перспективах социалистической экономики в июне 1928 г. он признал решённым в свою пользу: «Сталинские речи полными пригоршнями черпают из книги Зиновьева “Ленинизм”».

Однако к середине 1930-х гг. Зиновьев полностью отрёкся от прежней позиции по нэпу. В тюремных записках (1935–1936) он заявил: «Из одной этой ошибки, из одного этого извращения ленинского учения о нэпе получалась сдача позиций меньшевизму».

Выводы автора: Зиновьев характеризовал нэп через ленинскую фразу «своеобразный государственный капитализм в пролетарском государстве». Он конкретизировал это как: 1) временное допущение капиталистических элементов, 2) обеспечение баланса между промышленностью и сельским хозяйством, 3) восстановление довоенного уровня экономики. Нэповский госкапитализм представлял собой транзитный механизм перехода к социализму, но не его сущностную характеристику.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Автор подводит итоги исследования. Главным фактором формирования взглядов Зиновьева было догматическое стремление следовать идеям Ленина. Решающую роль в его формировании как революционера, теоретика и политика сыграл именно Ленин. Взгляды Зиновьева базировались на следующих составляющих: а) централизованная и исключающая оппозиции партия – единственно верный инструмент завоевания и удержания власти; б) социалистическая революция – обязательный путь достижения власти; в) монополия коммунистов – основа советской политической системы; г) подконтрольный партии государственный капитализм – экономический строй в СССР на период от победы революции до построения социализма; д) социализм – бесклассовое и безгосударственное общество, окончательно достижимое только после победы мировой революции.

Зиновьев сформулировал три ключевых политических понятия, отразивших своеобразие его большевистских взглядов: 1) «окончательная победа социализма» (тезис о возможности социализма только с уничтожением классов и государств во всём мире, выдвинутый против сталинской теории); 2) «диктатура партии» (концепция политической монополии РКП(б) в СССР); 3) «своеобразный государственный капитализм в пролетарском государстве» (трактовка нэпа). Эти понятия были его личным вкладом в идейно-теоретические основы большевизма.

Изменения во взглядах определялись, во-первых, глубинным стремлением к партийному единству и, во-вторых, политическими потребностями момента. До 1925 г. его воззрения были частью официальной идеологии. В 1925–1927 гг. он ушёл в оппозицию для защиты своей интерпретации большевизма. Однако стремление к единству партии стало решающим в прекращении борьбы в 1927 г. Подчинившись Сталину, Зиновьев принял его взгляды на сущность социализма и советской экономики, но сохранил прежние воззрения на природу революционного процесса и роль партии в государстве.

Автор заключает: Зиновьев был самобытным теоретиком большевизма в 1906–1936 гг. В середине 1920-х гг. он претендовал на место главного теоретика, что отразилось в книге «Ленинизм». Проиграв в борьбе, он официально присоединился к сталинской интерпретации, но до конца дней формулировал своеобразные взгляды на партийное и государственное строительство.

ОБЩЕЕ КРАТКОЕ РЕЗЮМЕ ВСЕЙ КНИГИ

Диссертация Е.Ю. Синина представляет собой первое комплексное исследование взглядов Г.Е. Зиновьева на партийное и государственное строительство. Автор прослеживает эволюцию этих взглядов с 1906 г. (первые публичные статьи) до 1936 г. (казнь). Зиновьев показан как самобытный теоретик большевизма, догматически следовавший за Лениным, но имевший собственную интерпретацию ключевых вопросов: диктатуры партии, социализма как бесклассового общества, нэпа как госкапитализма и мировой революции как необходимого условия окончательной победы социализма. Автор выявляет решающую роль стремления к единству партии в политическом поведении Зиновьева, что заставило его в 1927 г. прекратить оппозиционную борьбу и подчиниться Сталину, хотя содержательно он сохранил многие прежние взгляды. Исследование базируется на широком круге архивных источников, включая неопубликованные статьи и тюремные записки Зиновьева.

ОСНОВНЫЕ ИДЕИ АВТОРА

1. Взгляды Зиновьева на партийное и государственное строительство были целостными, самобытными и базировались на догматическом следовании идеям Ленина.

2. Зиновьев внёс личный вклад в идейно-теоретическую основу большевизма, сформулировав три ключевых понятия: «окончательная победа социализма», «диктатура партии» и «своеобразный государственный капитализм в пролетарском государстве».

3. Стремление к единству партии было для Зиновьева важнее собственных политических амбиций, что в конечном счёте заставило его капитулировать перед Сталиным.

4. Политическая борьба 1920-х гг. была не столкновением принципиально разных идеологий, а борьбой за право быть главным толкователем ленинизма в рамках единой большевистской традиции.

5. После поражения в оппозиции и формального отказа от своих взглядов Зиновьев содержательно сохранил прежние воззрения на природу революционного процесса и роль партии в государстве.

6. Понимание Зиновьевым социализма как бесклассового и безгосударственного общества, достижимого только вследствие мировой революции, было догматически верной, но политически проигрышной альтернативой сталинской теории социализма в одной стране.

7. Нэп трактовался Зиновьевым как «своеобразный государственный капитализм» – временный транзитный механизм, а не социализм, что отражало его ортодоксальный марксистский подход.