Доминантный ген * Рассказ

Молодой и талантливый московский театральный режиссер Игорь Золотников втянул ноздрей дорожку кокса, и, не дожидаясь, пока ударит приятная волна, поспешил сесть в свой новенький Роллс Ройс Гоуст II, роскошный элегантный автомобиль, идеально сочетающий в себе классический британский аристократизм с потрясающей динамикой. Его уже ждали в клубе «69», где предстоял приятнейший вечер с умными мужчинами и красивыми женщинами.

В настоящий момент Игорь ставил в одном из самых модных московских театров пьесу Чехова «Вишневый сад». Буквально только что ему в голову пришел потрясающий твист – в конце пьесы, то есть практически тогда, когда она закончилась, и актеры уже выходят на поклон, появляется отряд большевиков – несколько шариковых в шинелях во главе с комиссаром-швондером, и всех персонажей пьесы расстреливают. А затем эти уродливые люди с испорченным генофондом и в шинелях пьют водку и поют матерные частушки. Это придавало бы пьесе дополнительное измерение и не могло не вызвать восторженных отзывов в бумажных и электронных СМИ. Было бы крайне неплохо каким-то образом бросить намек и на наше время, но как вставить в пьесу проблематику режима Путина, аннексию Крыма и агрессию России против Украины, было пока непонятно.

Однако именно в общении с умными людьми и красивыми женщинами режиссер надеялся получить какие-то новые, свежие идеи. Так бывало раньше, так, он не сомневался, произойдет и сейчас. Опять же, нужно было получить дополнительное финансирование от столичных властей, а это требовало личных контактов с людьми, этим финансированием занимающихся. Он и тут не сомневался, что деньги получены будут – после того, как бывшие работники КПСС поняли, что теории Маркса и Ленина о классовой борьбе есть лженаука, нарративный дискурс о том, что история России есть выживание огонька культуры, поддерживаемого людьми с хорошим генофондом, горящим в окружении готового затоптать его охлоса – проблем с финансированием культурного продукта, посвященного этой теме, не было.

Режиссер ехал по почти пустым, по ночному времени, дорогам столицы, получал волны удовольствия и тепла от кокса, и предвкушал роскошь общения с такими же умными и красивыми людьми, как он сам. Клуб, в который он ехал, был почти на окраине города, но темнота надежно скрывала обычную убогость замкадья.

К сожалению в это же самое время по улице того же самого города шел Федор Бутников, рабочий-крановщик, который нес на плече мешок перловки, купленный задешево в сетевом супермаркете.

Федор был не москвич, жил в небольшом русском провинциальном городе, в котором чем дальше, тем больше умирала всякая жизнь. По этой причине он и уехал в столицу, где жизнь, наоборот, расцветала, и где можно было заработать на стройках хорошие деньги. Крановщиком он был неплохим, даже очень, строек было много, а приезжим из Средней Азии сложные импортные краны не доверяли. Жил он в складчину еще с тремя такими же мужиками из провинции в маленькой съёмной однокомнатной квартире, экономили они на всем, так что мешок перловки, купленный по акции, был хорошим и выгодным вложением денег.

Режиссер Золотников и крановщик Бутников встретились на перекрестке. Режиссеру мигнул на светофоре красный, который он, будучи в состоянии расслабленном, не заметил, и потому чуть было не сбил крановщика, шагавшего через дорогу на зеленый свет.

Тем не менее, мешок с перловкой упал, да так неудачно, что прямо в лужу.

— Мать, — сказал рабочий Будников, поднимая мешок. А потом посмотрел на новенький Роллс Ройс Гоуст II, роскошный элегантный автомобиль, идеально сочетающий в себе классический британский аристократизм с потрясающей динамикой. И на сидящего в нем элегантного молодого человека в костюме от Гуччи.

Молодой человек открыл боковое окно и крикнул:

— Чего встал, козел? Проходи!

И тут что-то в голове Федора сработало. Практически он услышал в своей голове очень четкий звук «щёлк!».

После этого перестал быть рабочим-крановщиком Федором Бутниковым.

Британская машина плавно стала подниматься в воздух – сначала буквально на несколько сантиметров, потом на метр, на два, на три… Режиссер в ней сначала не понял, что происходит, даже попробовал нажать на газ, но колеса беспомощно закрутились в воздухе. А потом машина с высоты всех этих трех метров просто рухнула на землю, подчиняясь законам Ньютона.

В общем-то, и этого хватило, чтобы машина пришла в полную негодность, но она снова взмыла вверх, словно кто-то поднял ее с земли гигантскими невидимыми руками, и снова ударилась о землю, да не просто ударилась, а будто бы те невидимые руки еще и стукнули машиной по асфальту.

И так несколько раз.

После чего превращенное в груду металла изделие британского автопрома замерло на месте.

Как ни странно, в результате всех этих противоречащих природным законам манипуляций, сидевший в машине режиссер не пострадал. По крайней мере, физически. Более того, он даже смог выбраться из машины, что было нетрудно, потому что все двери сорвались с петель и улетели в стороны, как оторванные крылья бабочки.

Золотников на четвереньках стоял на асфальте и смотрел на человека с мешком.

А человек, он же Федор Бутников, положил на плечо изрядно подпорченный мешок с перловкой и продолжил свой путь через дорогу.

— Э… — попробовал крикнуть режиссер, но не смог. Из горла вырвался только еле слышный хрип.

Человек с мешком исчез в темноте.

Самое странное во всем этом было то, что сам Федор не совсем понял, что произошло. Стараясь особо не бежать, чтобы не привлекать внимания, он быстрым шагом свернул куда-то в неосвещенные дворы, и затерялся в них. По пути он даже подумал было выкинуть мешок, но перловки, купленной по акции со скидкой, стало жалко, и он продолжил свой путь к дому, потому что обладал хорошим чувством ориентации и заблудиться не смог бы, даже если б захотел.

И размышлял о том, как такое произошло – то есть, как это он сумел поднять одним только взглядом машину и хрястнуть ею несколько раз об асфальт.

Он вспомнил то, что поведал ему дед перед самой смертью, и что тогда Федор посчитал бредом выживающего из ума старика.

А дед, Иван Петрович, рассказал, как в 1942-м, где-то под Воронежем, служил он в артиллерийском расчете, и пал весь этот расчет, пытаясь остановить атаку немецких танков. И остался он один, младший сержант Иван Бутников. Он и его пушка, для которой кончились снаряды. А против него три немецких танка.

И вдруг он взял глазами – так дед и выразился – «взял глазами», один немецкий танк, поднял его и со всей силы, шмякнул о землю. Потом второй, третий.

А потом повернулся и пошел искать своих.

Никогда это больше не удавалось, рассказывал дед, хотя он несколько раз и пытался повторить такое. И никому он никогда про тот случай тоже не рассказывал, потому что кто же поверит? И вот только внуку перед смертью решил открыться.

Внук, конечно, не поверил тоже, и только сказал что-то вроде: «Ну, дед, может, снаряд взорвался, и тебе все это почудилось от контузии». На том разговор и закончился. Так вообще-то Федор деда любил, плакал, когда тот умер, и вместе с отцом за могилой ухаживал старательно.

И забыл совсем про этот рассказ, пока вот такая же точно дичь не случилась с ним самим. Когда он повстречал на ночной улице какого-то мажора на дорогой тачке.

Добравшись до дома, где была его квартира, Федор в последний раз оглянулся, убедился, что его никто не преследует, и со спокойным сердцем стал подниматься по лестнице на пятый этаж.

Разберусь потом, что это было, решил он, входя в квартиру и опуская на пол опостылевшую перловку.

На этом, собственно, можно было бы поставить точку в этой чудной истории.

У режиссера Золотникова все нормально, страховку за машину он получил, хотя страховщики так и не поняли, каким образом машина в результате ДТП получила столь странные повреждения. От всего произошедшего осталось небольшое заикание, которое, впрочем, придает ему даже некий шарм. Сейчас он снимает для Первого канала документальный сериал о жизни Александра Солженицына.

Федор Бутников работает на стройке, зарабатывает деньги на свадьбу – познакомился он с одной хорошей девушкой, тоже приезжей. О том случае, конечно, не рассказывает – ни ей, ни кому другому. И думать о нем много не думает – хотя пару раз пробовал взглядом двинуть какой-нибудь предмет. Что, конечно, не получилось.

И не знает Федор, что много-много лет назад над русской равниной потерпел аварию военный разведывательный межзвездный аппарат, который упал в лесу у одной небольшой деревеньки.

Из всего экипажа аппарата выжил только один гуманоид, который в результате тяжелых ран потерял память.

Подобрали его местные, которые наткнулись на странную железную штуковину. Мертвецов похоронили по-тихому, как явных нехристей, выжившего выходили. Железку саму кузнецы деревенские разобрали со временем на детали.

Русские как раз тогда в очередной раз отбивались от очередного супостата, который не в первый раз позарился на их небогатую, но такую родную русским землю, и деревня на мужиков сильно опустела. Потому взяла бестолкового человечка одна вдовушка, да и прижила от него детишек. Деревенские не осуждали: дело-то понятное, бабье.

С научной точки зрения этому всему объяснение тоже есть – в нашем секторе Галактики ДНК общий, разлетелся с космическим мусором по всему периметру, потому и люди живут на планетах биологически совместимые.

Правда, у некоторых из них есть определенные особенности.

Забегая немного вперед, надо сказать, что будущему сыну Федора эта особенность тоже передастся, и, когда русские снова решат очистить свою страну от паразитов, включая и модных режиссеров, особенность эта очень даже пригодится. Например, для сбивания летательных устройств родной полиции и иностранных супостатов, которые, как обычно, решат поживиться за счет внутренних разборок на русской равнине.

Но это уже другая история.

Поделиться ссылкой:
  • LiveJournal
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Tumblr
  • Twitter
  • Facebook
  • PDF

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *